Собаки воют

"Идите уверенно по направлению к мечте. Живите той жизнью, которую вы сами себе придумали." Генри Дэвид Торо ZM
Добавить информацию в закладки (Bookmark)(0)

Собаки воют
1
Когда на замолкнувшую степь спускается холодная осенняя ночь, а луна
зеленоватым светом обливает побуревшую траву и черными платками
раскидывает тени от песчаных бугров — фантастической и неживой кажется
монгольская степь.
Кости людей умерших поколений, когда-то пославших своих потомков на
шепчущий лесами север, — чудятся тогда под этими буграми…
В такие минуты я забираюсь обычно в юрту, поближе к живым, чтобы
слышать дыхание спящих и их сонное бормотание: все-таки от них веет жизнью.
Так было и в этот вечер.
Под таганом еще тлел огонек, и войлочные стены хорошо сохраняли тепло.
Полагалось бы спать, но старый монгол Тай-Мурза упорно не ложился.
И я знал, почему: на прошлой неделе были получены известия, что всего в
дне пути от нас пройдет обоз Малыгина, — отважного купца и ловкого плута.
Молодежь решила поживиться, т. е. попросту говоря — пограбить.
Теперь старик ждал всадников обратно с похода, но они почему-то долго
не возвращались.
Уже с полчаса мы со стариком молча просидели у тлеющего аргала, как
вдруг у скотного загона протяжно завыла собака.
Это был Баралгай, громадный пес с черной шерстью и невероятно могучей
грудью. Как подобает существу такого сложения, он брал ноту почти басом,
затем доводил ее до самых верхних октав и заканчивал жалобным замиранием.
Это послужило как бы сигналом: за ним сперва залаяли, а потом залилась
воем Фай-ду, молодая собака, а к ней присоединился целый хор от соседнего
загона.
Нестройная, иногда замирающая, иногда усиливающаяся рулада, как
смычком, водила по моим нервам, и меня охватила невыразимая жуть.
По-видимому, это действовало даже и на старика, он вышел из юрты, зажав
в руке плеть, и, спустя короткое время, вой замолк, и взамен их
послышались беготня, ворчливая грызня и повизгивание собаки, которой
попало сильнее других. Старик вернулся в юрту.
Не успели мы, однако, выкурить очередной трубки, как вой, сперва
поодиночке, а потом хором, — опять понесся к бесстрастному небу.
Старик встал опять, но уже не пошел вон, а затеплил длинные бумажные
свечи курений перед коллекцией богов у стены.
— Для чего ты это делаешь?
— Собаки воют — смерть ходит по степи. Она ищет человека, потому что ей
холодно и она хочет согреться у живого, а живой от этого умрет, — ответил
он.
— А молодежь еще не вернулась? — совсем некстати спросил я.
— Молодежь еще не вернулась, — глухо сказал старик.
В голосе его слышалось раскаяние отца, необдуманно отпустившего сына на
рискованное предприятие.
— Они скоро явятся, — сказал я успокаивающе, и старик, как эхо,
повторил за мною: — Они скоро явятся.
Я завернулся в тулуп и растянулся на войлоке.
2
От шума голосов и топота ног за стеной я проснулся.
Я их слышал сквозь сон уже давно, но проснулся только тогда, когда
ночной холод через открытую входную лазейку хлынул мне прямо в лицо.
Смех и возбужденный говор за стеною свидетельствовали, что молодежь
вернулась благополучно и, по-видимому, с хорошей добычей.
Голова Тай-Мурзы просунулась в юрту.
— Вставай, русский! Все хорошо! Барана зарезали, араку принесли и водка
есть — гулять будем!
— Смерть не встретила твоих молодцов в пути?
— Мимо прошла! Близко была — мимо прошла! — бросил мне Тай-Мурза и
опять скрылся.
Через несколько минут я сидел среди шумной ватаги у костра, ел баранину
и обжигал горло водкой.
Воровской ужин был великолепен: молодежь ела и пила с
жизнерадостностью, которая родилась там, в буйной схватке и диком беге.
У одного дикого племени я спасал свою обреченную жизнь и оцененную
голову, потому что участвовал в походах Унгерна-Штернберга и вместе с ним
верил в возможность создания нового монгольского государства. Но теперь
мне было все равно — будет ли великая Монголия, поймают ли меня эмиссары
красной Москвы, убьют ли меня завтра. Правда была в том, что Унгерна уже
не было в живых, а меня приютило дикое племя бывших соратников, и у них я
жил фантастической жизнью…
— Пей, Дондок, что ты морщишься, как верблюд!
Все пьют. Тай-Мурза сияет, поминутно вскакивает и роется в добыче.
Вдруг он в недоумении останавливается и протягивает диковинную вещь, —
что это такое?
Все качают головами — никто не знает! Я знаю, но молчу, потому что
пьяный хохот душит меня, — это просто-напросто известная всякому,
страдающему несварением, кружка с резиновой трубкой и наконечником.
Молчание нарушается роем разнообразнейших предположений:
— Это — фонарь лентяев, чтобы задувать огонь, не нагибаясь!
— Нет, это — трубка великана, за которым шествует верблюд, нагруженный
табаком!
Рябой всадник Аматун пристально смотрит на таинственную вещь, поднимает
палец кверху и говорит:
— Слушайте, дураки! Я знаю эту вещь. Это бог деторождения! Я сам видел,
как он высоко висит на стене у постелей белых женщин. Самую чистую воду
приносят ему в жертву! Я сам видел это, когда мы грабили Ургу!
Молчание. Все поражены: это, несомненно — бог.
— В таком случае, — медленно ворочая захмелевшим языком, говорит
Дондок, — я возьму его к себе: третий год у моей жены нет ребенка!
Он решительно хватает кружку и прячет ее под отворотом тарлыка на груди.
— Как! Ты, сын десяти тысяч дураков, берешь его себе, когда у нас еще
не было дележа? Я тоже хочу иметь ребят! — бешено рычит рябой всадник.
— Тебе нечего беспокоиться, — невозмутимо отвечает Дондок, — в твое
отсутствие к твоей жене всегда заходит одноглазый лама; может быть ты
скоро будешь иметь ребенка.
Рябой нагибается вперед прямо через костер и обрушивается на Дондока.
Котел опрокинут, огонь залит. В темноте — свалка.
Я хохочу: бейтесь, ребята, из-за грошовой кружки! Она стоит того, раз
вы в нее уверовали!
Свалка стихает. Огонь раздут, а в стороне все глуше и глуше раздаются
стоны. Еще немного, и они заканчиваются протяжным хрипением…
Расстроен пир. Смущенные участники медленно расползаются по юртам…
Безжалостным холодом дышит разверстая пасть неба, мне кажется, что я
вижу мертвецов под песчанными буграми, они смеются… Мне чудится озябшая
смерть, которая сладостно греется в крови человека. И медленно басом
Баралтай начинает свою песню: к нему присоединяется Фей-ду, и скоро хор
скорбящих голосов, то замирая, то усиливаясь, рассказывает о людском
безумии, которому никогда не будет конца…
http://www-osd.krid.crimea.ua/~arv/ Roman V. Annenkov






Поделиться ссылкой:


You Объявление беZплатно: + Ваше Объявление




Мысль на память: Если ваша единственная цель — стать богатым, вы никогда не достигнете ее.


You ИНФОРМАЦИЯ БЕzПЛАТНО: + Ваша Информация

Zmeinogorsk.RU$: ^Град ОбречЁнный^ -Информация- Земля Неизвестная!?

To You Уzнать: Этот День в Истории+



Related posts

Leave a Comment

один + 1 =