Снова о жестоких репрессиях! Почему не было восстания?

"Некоторые люди думают, что будyт счaстливы, если пеpeедут в дpугое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поeхал, ты берёшь с собoй себя." Нил Гейман ©

Снова о жестоких репрессиях! Почему не было восстания?

Вообще интересные вопросы возникают, когда читаешь о репрессиях.

Ведь смотрите, как получается по нашим историкам:

— в гражданскую большевики кучу народа перемолотили, а когда война закончилась начали народ голодоморить, продразверстками разорять. Потом вроде как немного дали частному капиталу и мелкобуржуазному крестьянству покуролесить и жирок нарастить во время НЭПа, а затем опять все отобрали. Потом давай коллективизацию проводить – опять все отобрали и самих в колхоз загнали. Стали народ в колхозе заставлять за гроши работать, в бесправных рабов превратили, а паспорта не давали, чтобы не могли в город свалить. Ну а тех, кто не хотел быть рабом, свое понятие имел о земледелии и жизни вообще, самых трудолюбивых, короче, и справных мужиков начали раскулачивать, лишать всего нажитого и ссылать в пустынные районы страны на верную смерть. Потом индустриализацию какую то начали, рабочие руки понадобились. Ну и начали по новой народ прессовать, по лагерям расталкивать, и на стройки народного хозяйства определять. И вот все гигантские предприятия, оказывается, на костях построены, бетон на крови замешан. Да, кстати, тут еще один вопрос напрашивается. По сведениям авторитетных историков, за неполных два года 37-38 чекисты убили и закопали в землю почти 700 тысяч человек? А зачем? Стране нужны были рабочие руки. Стране этих рук катастрофически не хватало. Зачем было расстреливать здоровых мужиков, в полном расцвете лет и сил? Почему было не загнать их на ту же Колыму и использовать по полной программе? Ну даже можно было не кормить толком. Пусть бы они даже через полгода бы померли, но ведь за эти полгода они сколько леса бы напилили, сколько руды бы добыли! Но нет! Кровожадные чекисты предпочли их тупо расстрелять. При этом все держали в секрете, тайно копали могилы, тайно расстреливали, тайно хоронили. Настолько все секретно делали, что узнали об этом только через пятьдесят лет, а захоронения так и не могут найти. Вот как в это поверить?

Но ведь эти крестьяне, этот народ не был каким-то бессловесным быдлом! Тот народ очень сильно отличался от нас нынешних, представляющих в основном индифферентную массу. Ведь в то время люди не падали в обморок от вида крови и не обссыкались от грозного окрика какого ни будь начальника. Регулярно, на большие праздники, выходили стенка на стенку в кулачном бою. Миллионы мужиков прошли первую империалистическую, где научились нанизывать на штыки человеческую требуху, а когда случилась революция, разбежались по домам, забыв при этом сдать на склады оружие и боеприпасы. Потом прошла гражданская война, в которой друг против друга и против интервентов рубились опять же миллионы, и поняли, что любую проблему легче всего и надежнее разрешить пулей или ударом топора. По окончании гражданской войны по домам в деревни и села вернулись хозяйствовать не просто какие-то «забитые» мужички. В родные места вернулись прошедшие огонь и воду отчаянные бойцы, лихие командиры. В 1937 году даже тем, кто встретил революцию двадцатилетним, исполнилось всего лишь по 37-39 лет. Самый зрелый возраст. Даже те, кто родился в 1910 году, успел хватить лиха в гражданскую. Дети тогда взрослели рано. И к 1937 году им было по 27 лет. И я просто не могу поверить, что этих людей уводили на плаху как баранов, а они и их друзья и родственники даже не протестовали. Ну не могу поверить. В каждом доме имелась винтовка или карабин, или револьвер, а то и пулемет. Я в 2004 году сам занимался делом по обнаружению карабина и нагана под деревом в одной из деревень. Закопаны были в 20-е годы прошлого века. Так что оружия в СССР в частных руках было, как говорится, хоть жопой ешь!

Но никто не восстал против власти. Ну, были кое-где бунты, так это в двадцатые. Тогда еще не все утряслось в стране. Но именно времена «Большого террора» бунтами не отмечены.

Война началась. Народ призвали в армию и дали оружие. Казалось бы, вот он, случай свести счеты с этой «проклятой» властью. И немцы то, как сильно обещали помочь. И надеялись, что народ повернет оружие против еврейских комиссаров. Но нет же. Не повернули, а умирали за эту власть, за родину и за Сталина. Ну ладно, чужаков на своей земле мы всегда не терпели. Может думали — вот прогоним немца, убьем гадину в ее логове, а потом и комиссаров к ногтю? Может и думали. Некоторые писатели в перестройку так и писали в своих книжках как красноармейцы в окопах рассуждали, что вот пришибем немца, а потом и красных порешим, колхозы разгоним, землю обратно заберем и заживем! Так только вот почему-то война закончилась, а никто на Москву маршем не пошел. Да даже в переулках и подворотнях никто представителей советской власти не приканчивал. А ведь с фронта вернулись миллионы таких вояк, перед которыми даже янки со своей атомной бомбой трухали! Сколько трофейного оружия привезли с собой! А сколько этого оружия по лесам да по полям еще до сих пор выковыривают! Но ведь опять не случилось бунта.

И ведь не запрещены были митинги и собрания. И не нужно было никакого разрешения ни у кого спрашивать, чтобы собраться у памятника Пушкину или Горькому многосотенной толпе и читать стихи. А сколько народу собиралось ежегодно на 1 Мая, на 7 Ноября на 9 Мая на демонстрации! И ведь никакой милиции поблизости не было! Никаких спецназовцев по бокам! Никаких бронеавтомобилей! И никаких попыток выступить против власти!

Так может все-таки власть и в самом деле была народной, раз народ против нее не восставал? Может власть и в самом деле репрессировала тех, кто мешал народу жить и строить свою страну? Ну а ошибки, или злоупотребления, к сожалению, они всегда были. А уж в то время, когда живы были еще люди, считавшие, что это быдло незаконно присвоило себе их Россию, их земли, поместья и капитал, тем более.

Зато, при Хрущеве мы знаем, что были выступления против власти. И выступления эти были жестоко подавлены. И пролилась кровь народа…

Источник

Related posts

Leave a Comment

тринадцать − 1 =