Проигравший битву с историей!

"Самопожертвование должно преследоваться по закону. Оно деморализует тех, ради кого идут на жертвы." Оскар Уайльд ©

Вечный победитель, проигравший битву с историей!

Курултай 1206 года фактически объявлял мировую войну. При этом ни в Азии, ни в Европе никто еще и представить себе не мог, какого масштаба катастрофа вызревает в глубине степей. Но вскоре всем и все стало ясно.

Первым делом военная машина, созданная Чингисханом, обрушилась на Северный Китай. Для монголов поход против тамошней чжурчжэньской династии Цзинь явился священным актом возмездия, как когда-то вторжение греко-македонской армии в Персию. Владыка кочевников должен был отомстить за позорную казнь своего деда Амбагай-хана. Три дня и три ночи он в одиночестве молился в своей юрте, а вокруг стояла в нервном ожидании толпа воинов. Затем владыка вышел и объявил, что Небо дарует Победу. Прорвавшись через Великую стену, после нескольких лет жестоких сражений с многочисленными войсками Цзинь, которые опирались на хорошо укрепленные города, монголы вошли в Пекин.

Эта первая международная кампания кроме шелкового белья, препятствующего загрязнению ран, снабдила монголов осадной техникой и порохом, которым начиняли примитивные «гранаты». К тому же в плен попали военные инженеры передовой китайской выучки. На службу к новым господам перешли также многие бывшие чиновники Цзинь, и главным «приобретением» Чингисхана стал молодой советник Елюй Чуцай. Этот потомок кочевников-киданей, воспитанный в Поднебесной, вошел в историю как создатель системы непрямого контроля над покоренными землями, использовавшейся монголами в дальнейшем. Захватчиков было слишком мало для оккупации гигантских завоеванных территорий, да и города были им чужды. Продолжая кочевать, они оставляли непосредственное управление оседлыми народами местным властям, за которыми, в свою очередь, присматривали бюрократы-космополиты из китайцев, мусульман и христиан, ответственные также за сбор регулярной дани. Секрет состоял в том, что при первом признаке возмущения монгольская армия была способна молниеносно покарать «неразумных». Конфуцианец Елюй Чуцай подпал под обаяние личности Чингисхана, поверил, что тот призван установить новый мировой порядок, и решил помочь неотесанному жестокому степняку добиться этого более гуманными методами…

Тем временем, оставив часть армии добивать цзиньские войска на востоке, Чингисхан обратился к царству кара-киданей на западе. Джэбэнойон совершил стремительный рейд, разгромил противника и вышел на границу с Хорезмом, где в XIII веке пересекались важнейшие караванные пути между Китаем, Индией и Средиземноморьем (один историк даже назвал Хорезм «Британскими островами степной торговли»). После тщательной разведки, а монголы справлялись с нею великолепно, Чингисхан сам повел в Туркестан свои закаленные в Китае тумены. В победе никто не сомневался — ведь мусульмане убили императорских послов, оскорбив Вечное Небо. То, что произошло дальше, учебники часто называют «среднеазиатским Холокостом».

Хорезмшах Мухаммед решил защищаться за стенами укрепленных городов, по привычке считая врага обычным кочевым племенем, которое уйдет, ограбив окрестности. А тот, посмеиваясь, заранее называл Бухару, Ургенч и Самарканд «загонами для скота, предназначенного на убой». Отчаянное сопротивление осажденных (например, Отрар отбивался пять месяцев) не помогло. Широкой лавой разлившись по стране, монголы согнали под стены крепостей пленных крестьян. Те сначала под руководством китайских инженеров вели осадные работы, а потом первыми лезли на стены. Максимально эффективное использование ресурсов покоренной страны — секрет многих успехов Чингисхана. В то время как обычно численность завоевателей в ходе вторжения уменьшается, его армия росла. Оседлое население использовалось как «рабочий скот» и «пушечное мясо», а кочевники, в основном тюрки, вливались в состав монгольских туменов.

Взяв и разграбив города Хорезма, монголы устроили невиданную резню. Персидский хронист Джувейни сообщает о миллионе убитых в одном Ургенче, другие авторы пишут о нескольких миллионах — в Бухаре и близлежащих городах. Эти цифры, конечно, преувеличены, но они о многом говорят. Монголы методично убивали горожан со сноровкой скотоводов, привыкших резать овец.

По подсчетам современных специалистов, погибло не менее четверти населения Хорезма. Война в то время традиционно велась жестокими методами, но, как писал французский ученый Рене Груссе, Чингисхан первым «воздвиг террор в систему управления, а резню населения в методический институт». Это не было «уничтожением городов» кочевником, который их ненавидел (хотя и не сразу степняки стали использовать поселения земледельцев как «дойных коров»). Это была продуманная стратегия устрашения, ослаблявшая волю к сопротивлению как завоеванных народов, так и тех, кому ужасная участь только предстояла.

Только террором, одержимостью монголов имперской идеей и даже отличной организацией армии их ошеломляющие победы не объяснишь. Успех обеспечивало сочетание лучшего в мире оружия и передового военного искусства. Степняки буквально обожали своих скакунов. В «Сокровенном сказании» Саврасый беломордый бегунец или Буланый чернохвостый горбунок описываются наряду с главными героями повествования. С виду неказистый монгольский конь был под стать своему седоку — вынослив и неприхотлив. Он легко переносил сильные холода и мог добывать траву даже из-под снега, что и позволило Батыю напасть на Русь зимой. (Всадникам, одетым в меха и кожаные сапоги с войлочными чулками, зима и вовсе была нипочем. А чулки эти превратились потом у русских в валенки.)

Рядовой воин имел трех лошадей, на которых он попеременно ехал в походе. В день армия проходила до ста километров. Даже идя с боями, степняки умудрялись двигаться быстрее моторизованных частей времен Второй мировой войны. Обозы их были минимальны: базой снабжения «назначалась» территория врага, лежащая впереди. Каждый всадник вез только «неприкосновенный запас» — «монгольские консервы», сухое молоко и сушеное мясо. В случае необходимости воины пили кровь заводных лошадей, перевязывая потом рассеченную вену жильной ниткой.

Кроме коня «чудо-оружием» монголов может считаться и так называемый «сложный лук». Несколько частей из различных пород дерева, кости и рога подгонялись друг к другу и склеивались животным клеем. В результате появилось оружие, в умелых руках немногим уступающее по точности и дальности стрельбы огнестрельному…

В Эрмитаже хранится найденный неподалеку от Нерчинска в 1818 году камень с надписью, которая сообщает, что по дороге из Туркестана в свой последний поход в Китай Чингисхан разбил лагерь в низовьях Онона. Были устроены военные игры. Знаменитый багатур Исункэ в присутствии государя пустил стрелу на 335 алд. Алда равнялась расстоянию между раскинутыми руками взрослого мужчины и составляла примерно полтора метра. То есть Исункэ выстрелил на полкилометра. Так стреляли редкие удальцы, но даже обычный воин мог с расстояния 100 метров пробить кольчугу врага. При этом скорость стрельбы была значительно выше, чем из мушкетов и ружей. Стрелять на полном скаку монгол начинал учиться с трех лет.

Доведя до совершенства вооружение и тренировку конного лучника, степняки не забыли и о тяжелой кавалерии. После завоевания Хорезма она получила в свое распоряжение превосходные кольчуги и сабли мусульманских оружейников. Сочетание тяжелой и легкой конницы породило гибкость тактики монголов.

На войне они несколькими колоннами входили на вражескую территорию и постепенно начинали сужать кольцо «облавы», пока в нем не оказывались главные силы противника. Отдельные корпуса старались не ввязываться в бой с превосходящими силами и всегда знали, где находятся другие части. Сложное маневрирование, которое производилось с точностью швейцарского хронометра, заканчивалось гигантским «мешком», где гибли китайские, хорезмийские, русские, венгерские, польско-немецкие армии. Окружив полевую армию врага, легкая конница расстреливала ее издали из луков. Эта сложнейшая форма боя требовала при хорошей точности стрельбы каждого воина быстрого перестроения больших кавалерийских масс. И ни одна армия мира не могла равняться в искусстве маневра с монгольской даже через несколько веков после смерти Чингисхана. Командиры руководили сражением, используя вымпелы, а ночью — разноцветные фонари. То налетая, то отступая, лучники изматывали противника и подводили его под удар уже конницы тяжелой, а она решала дело. Потом обязательно организовывалось преследование. Чингисхан всегда особенно упирал на необходимость полного уничтожения противника. Пара туменов добивала полевую армию врага, а остальные монголы мелкими отрядами рассеивались по стране, грабя деревни и сгоняя пленных для штурма крепостей. Там в дело вступала самая передовая в то время китайская осадная техника. Для неповоротливых европейских армий такая маневренная война была непостижимым кошмаром. Монголы же воевали «умением, а не числом» и реже гибли в рукопашных схватках, которых старались избегать. Громадное численное превосходство степняков — миф, который они сами же и распространяли. Чингисхан оставил своим потомкам войско численностью всего 129 000 воинов, но оно, скорее, напоминало современную армию, оказавшуюся в Средневековье. Не случайно знаменитый британский теоретик механизированных подвижных соединений Лиддел Гарт писал, что «бронемашина или легкий танк выглядит прямым наследником монгольского всадника».

После разгрома Хорезма повелитель монголов прожил еще шесть лет. Он успел послать в «глубокую разведку» на Запад, в Восточную Европу, Субэдэя и Джэбэ. Два тумена с боями пронесли победоносное знамя с летящим соколом почти на восемь тысяч километров и вернулись с богатой добычей, не говоря уже о бесценной информации для грядущего грандиозного похода. Христианский мир получил предупреждение, но так ничего и не сделал, чтобы подготовиться к отражению задуманного Чингисханом вторжения. Уже через двадцать лет внук основателя империи, Батый, дойдет до Адриатики. Некоторое время Великий хан еще вынашивал план похода в Индию, но Елюй Чуцай уговорил его заняться мирным обустройством завоеванных стран. Чингисхан — законодатель и завоеватель — оказался к тому же способнейшим гражданским администратором. Началось восстановление городов и каналов, дороги постепенно освобождались от грабителей.

Тем временем в своем лагере вечный победитель вел долгие беседы с даоским монахом Чан Чунем, который, как надеялся Елюй Чуцай, сможет смягчить нрав грозного хана. Но того больше интересовало, владеет ли мудрец эликсиром бессмертия или хотя бы может предсказать, когда умрет его собеседник? Чан Чунь честно признался, что кроме философии и аскезы других средств долголетия не знает, а время смерти известно только небесам.

По странной прихоти судьбы хан и монах скончались в один и тот же год и даже в один месяц. При этом обстоятельства их смерти заранее никто не мог даже вообразить. Поборник сочетания духовной и физической чистоты, пытавшийся убедить Чингисхана заставить кочевников мыться, пал жертвой дизентерии. Ходили слухи, что даже ученики не могли перенести запах, исходивший от святого отшельника перед смертью.

Чингисхану была уготована еще более странная смерть. В конце 1226 года он двинулся в карательный поход против тангутов, чья страна занимала часть нынешней китайской территории к югу от Монголии. Когда-то эти строптивые люди отказались от союза с ним, понадеявшись, что он завязнет в Хорезме, а «император» имел длинную память. Северный форпост тангутов на важном перекрестке Великого шелкового пути — крепость Хара-Хото была разрушена и скоро поглощена песками пустыни Гоби. Только в ХХ веке руины открыл русский путешественник Петр Козлов. Но еще до конца кампании во время охоты чингисханова лошадь попала копытом в нору суслика, владыка полумира упал и сильно ушибся.

Он приказал скрыть несчастье от армии, проболел некоторое время и умер в августе 1227 года. По одним источникам, ему исполнилось тогда 66 лет, по другим — 61 или даже 72 года. Мертвый главнокомандующий еще несколько недель стоял во главе своего сражающегося войска: о его кончине объявили согласно завещанию лишь после победы. Потом тело страшного героя увезли на родину и тайно похоронили.

Могила Чингисхана, по преданию, находится на южном склоне священной для монголов горы Буркан Калдун, в двухстах километрах от Улан-Батора. Это примерно 100 км2 поросших лесом скал и ущелий. В 1990 году японская археологическая экспедиция, оснащенная специальным радаром для подземных поисков, работала там, но ничего не нашла. Есть и иные «кандидаты» на место захоронения Чингиса и других, последовавших за ним великих ханов: скажем, древняя столица кочевников Аврага или район так называемой Стены пожертвований (провинция Хентий). Там в 2001—2002 годах копал известный искатель сокровищ из Чикаго Мори Кравиц. И тоже безуспешно.

Завоевания Чингисхана перевернули историю Китая, России, стран Средней Азии, Ближнего Востока и Восточной Европы. Восстановленные после разгрома ирригационные системы находились под защитой монголов. Были установлены принципиально новые правила торговли, а главное, открылись для нее новые возможности. Перец из Юго-Восточной Азии, шелк и фарфор из Китая бесперебойно поставлялись в Европу и к арабам. Улучшилось управление и установился строгий порядок во взимании налогов. Но главное — монголам впервые удалось соединить Запад и Восток Евразии в единое относительно мирное пространство, обеспечив на нем безопасность и быстроту передвижения. Даоский монах Чан Чунь для встречи с Чингисханом за три года проехал 10 000 километров, и его никто не тронул. А монах несторианский, некий Раббан бан Саума из Китая, посетил в 1285 году Римского Папу и встретился с английским королем. Плано Карпини и Виллем Рубрук, венецианский купец Марко Поло, не говоря уже о русских, мусульманских и китайских торговцах, с помощью монгольской ямской службы преодолевали огромные расстояния с неслыханной по тем временам скоростью.

К примеру, Плано Карпини проделал путь в четыре с половиной тысячи километров от Сарая на Волге до Каракорума в Монголии за сто четыре дня, в то время как две тысячи километров от Лиона до Киева он «тащился» десять месяцев. До появления телеграфа не было лучшей системы распространения информации, чем монгольская почтовая служба. Изобретения китайской цивилизации, вроде бумаги для написания рукописей и изготовления денег, проникли на Запад (некоторые историки считают, кстати, что и порох туда тоже занесли монголы). Инженеры с берегов Хуанхэ наблюдали за строительством каналов в Ираке. Русский мастер Кузьма сделал трон для Великого хана Гуюка, а француз Буше — знаменитое «серебряное дерево», украшавшее дворец хана Мункэ в Каракоруме. Произошел культурно-информационный взрыв, сравнимый только с изобретением книгопечатания. Он затронул все мировые религии, воздействовал на науку и искусство. Парадоксально, но даже открытием Америки мы косвенным образом обязаны Чингисхану: оно произошло (бессознательно, во всяком случае) из-за жажды европейцев восстановить единство Евразии, утраченное после распада державы монголов. Не забудем, что настольной книгой Христофора Колумба было описание приключений Марко Поло «в стране тартар».

Конечно, беспрецедентная свобода вероисповедания и безопасность обеспечивались беспрецедентной же жестокостью — не забудем и об этом. Завоевания Чингисхана и его наследников ввергли огромные территории в гуманитарную катастрофу. Разве что бедствия, причиненные мировыми войнами ХХ столетия, могут быть сопоставлены с нею. В Северном Китае, например, после его окончательного завоевания население сократилось минимум вдвое по сравнению с началом XIII века. А когда Плано Карпини проезжал мимо Киева, в некогда великом городе несколько сот жителей ютились в землянках, а поля лежали усеянные человеческими костями.

Ненависть покоренного населения к монголам не могли уменьшить никакие блага, полученные благодаря их «новому порядку». Империя Чингисхана в конце концов развалилась, а правящая нация удалилась в степное междуречье Керулена и Онона, откуда в 1206 году стартовал «монгольский проект».

Старая как мир истина подтвердилась еще раз: политика насилия, как бы велик ни был первоначальный успех, достигнутый с ее помощью, обречена на провал. Вечный победитель проиграл битву с историей…


Related posts

Leave a Comment

пятнадцать + четыре =