Первые сто дней, что дальше?

Print Friendly, PDF & Email
"Чтобы проникнуть в сущность заурядных явлений, требуется весьма незаурядный ум." Альфред Норт Уайтхед
   reading time 6 minutes

Первые сто дней, что дальше?

Первые «сто дней» — что дальше? | Русская весна

Накануне был сотый день Специальной военной операции на Украине (СВО), которую уже на официальном уровне называют войной России с Западом, только прокси-войной, войной с делегированными полномочиями или, как недавно выразился Дмитрий Медведев, «войной по доверенности».

Все войны похожи друг на друга, но ни одна не повторяет другую. В конечном счёте все они разные. Операции в Грузии, Сирии и на Украине проводились одной и той же армией (последние две лучше оснащённой технически), но их рисунок абсолютно различен.

Количество задействованных средств, сроки, риски, потенциальный результат не идут ни в какое сравнение. Ставки с каждым разом существенно возрастали. В Грузии Россия, в случае проигрыша, рисковала только своим авторитетом на Кавказе (включая российские территории Северного Кавказа), провал Сирийской операции ослабил бы глобальные позиции Москвы.

Ну, а в случае с Украиной Россия борется за своё существование.

Причём неважно, уцелеет ли при этом сама Украина. Украинское государство может быть до основания разрушено и надёжно уничтожено, но самой России при этом будут нанесены несовместимые с жизнью раны. На такой исход работает Запад (прежде всего США).

От Украины может что-то остаться, при этом Россия выйдет из схватки победителем. Такой вариант предполагался в начале спецоперации, в те несколько дней, когда она ещё была спецоперацией, а не «войной по доверенности».

На данном этапе, учитывая количество и потенциал задействованных государств, никто точно не может сказать, где, когда и как завершатся боевые действия. Америка пытается затянуть конфликт, расширить фронт задействованных стран, увеличить его глубину и повысить общую напряжённость.

Вашингтону необходимо на одном из ближайших этапов выйти на формат конфликта, при котором ежедневно затрачиваемые Россией ресурсы будут (пусть не в абсолютном значении, но хотя бы в процентном отношении) превышать ресурсы, задействованные Западом, и как можно дольше этот формат поддерживать.

США надеются, что в таком случае истощение России произойдёт раньше, чем вызванная военно-санкционным кризисом экономическая и социальная катастрофа вынудит Запад прекратить войну. Россия не исключает, что в какой-то момент Запад сможет выйти на обозначенные США позиции.

Кремль в таком варианте развития событий не собирается ни сдаваться, ни капитулировать. Москва предупреждает, что ответит «ударом по центрам принятия решений». То есть ещё раз скачкообразно повысит ставки, предложив США и НАТО выбирать между ядерной войной и компромиссным миром.

В 1938 году будущий гитлеровский генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб написал большой труд «Оборона», который был официально издан германским Генштабом, а британцы перевели его на английский и издали у себя. Его же посвящённые обороне более ранние работы были переведены на русский язык и в 1936 году использованы при подготовке полевого устава РККА. В общем, в тридцатые годы фон Лееб был признанным специалистом по обороне.

Лееб вслед за Клаузевицем считал оборону высшей формой военного искусства, подчёркивая мысль: «Задача обороны заключается в том, чтобы устоять, задача нападения — победить. Устоять всегда проще, чем победить». У России в текущей войне сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, ей необходимо просто устоять, дождаться, когда Запад выдохнется и будет готов зафиксировать своё глобальное поражение.

То есть она должна занимать стратегическую оборону. С другой, в сложившейся расстановке глобальных сил ради того, чтобы устоять политически, России приходится в военном плане вести стратегическое наступление с неясной целью.

Москва не знает и не может знать (ибо этого не знает никто), удастся ли закончить войну хотя бы на западной границе Украины или США удастся втянуть в конфликт хотя бы часть своих восточноевропейских союзников по НАТО, придав ему новый формат: расширив фронт и увеличив его глубину.

Отсюда принцип экономии сил, положенный российским руководством в основу военной и политической кампаний. Неизрасходованные политические, экономические, финансовые, дипломатические, военно-технические и, конечно, демографические резервы — всё то, что мы объединяем ёмким термином «ресурсы», являются аргументом России в глобальном противостоянии.

Кроме того, Россия вынуждена учитывать опасность как медленного сползания, так и быстрого обвала в ядерный конфликт. На Западе есть силы, готовые рискнуть ядерным шантажом вплоть до первого тактического удара. А дальше дурная последовательность неизбежных шагов диктует либо чью-то (того, кто не решился на дальнейшее повышение ставок) капитуляцию, либо быстро приводит к полномасштабному (с задействованием всего имеющегося в наличии оружия) обмену стратегическими ядерными ударами.

Это требует, с одной стороны, аккуратной дипломатической работы и информационной политики, которые, впрочем, с каждым следующим шагом становятся всё более и более жёсткими, с другой — наличие готовности в случае необходимости нанести превентивный демонстрационный удар, который убедительно продемонстрирует Западу готовность Москвы к предельному повышению ставок и, следовательно, бессмысленность дальнейшего нагнетания напряжённости.

России необходим мир, ибо в мирном формате она выигрывает у США будущее не менее надёжно, чем в военном, не рискуя при этом человеческой цивилизацией. На каждом этапе войны, в том числе и на тех, которые были пройдены до СВО и на тех, которые, возможно, предстоят после СВО, Россия предлагала и будет предлагать заключить компромиссные договорённости.

Запад постоянно отказывался, постоянно повышал ставки и постоянно проигрывал. В результате ослабления Запада по ходу его поражений ужесточались условия компромиссного мира, выдвигаемые Россией.

Понятно, например, что потери той же Украины до СВО и на данный момент — разные потери. К настоящему моменту они существенно возросли. Если же СВО продлится ещё несколько месяцев, то с высочайшей долей вероятности Украина прекратит своё существование гораздо раньше, чем закончится прокси-война Запада против России. Правда, если в какой-то момент Запад решится явиться на войну лично, всё для всех может завершиться одновременно.

К сотому дню спецоперации весь этот набор перспектив и опасностей осознали и в Европе. По крайней мере, осознали «старые члены ЕС» — государства с богатой историей самостоятельной внешней политики, которые хоть и вынуждены волею своих элит двигаться в фарватере американской политики, но (как минимум на уровне консервативной части элит) способны здраво оценивать последствия как этой политики, так и собственной сервильности.

В результате на данный момент имеем разобранную Украину, держащуюся только за счёт внешних подпорок, которые могут быть в любой момент убраны, ибо расходы на гальванизацию этого политического трупа уже давно превышают все потенциальные бонусы от его псевдожизни.

В полуразобранном состоянии находится Европейский Союз, разрывающийся между традицией идти с американцами до конца, которую поддерживает часть элит, находящаяся у власти, и необходимостью принимать на себя ответственность за собственную судьбу, за которую ратуют право-консервативная, традиционалистская часть элит. Россия собралась и готова идти до конца. С другой стороны, США готовы воевать до последнего европейца.

В целом, к сотому дню спецоперации победа на Украине уже одержана (независимо от того, что будет прописано в соглашении, оформляющем мир, и с кем оно будет заключено), а что касается победы в прокси-войне, то она может завершиться с завершением сопротивления Украины, но может продлиться и за её пределами. Это уж насколько у США наглости хватит, а у их восточноевропейских союзников безумия.

Сегодня любому непредвзятому человеку очевидно, что в Донбассе и на Украине российская армия воюет за будущее человечества. За то, чтобы у человечества вообще было будущее.

Ростислав Ищенко, Украина.ру

Related posts