Memento mori ("Помни о смерти")

"Поражение – не поражение, если только вы не признаете его таковым в своем сознании." Брюс Ли ©

Memento mori («Помни о смерти»)

 

                            Витёк всегда просыпался рано. Вот и сегодня он проснулся в пять,  умылся, сварил кофе,  позавтракал, оделся по-походному и вышел на улицу.  И, хотя до автобуса было еще полтора  часа,  решил лучше посидеть на автостанции, чем, поминутно поглядывая на часы, нервно ждать урочного часа. Уже почти рассвело, и дорога просматривалась хорошо. Витёк  не спеша закрыл калитку и повернул в сторону автостанции. Ходу тут было минут двадцать, и он неторопливо зашагал, поглядывая на небо — что-то хмарило сегодня, как бы дождь не помешал. Проживший на своем веку 48 лет, Витёк так и остался Витьком.  Его не то, чтобы не уважали, а просто он был таким — никакое имя ему больше не подходило, кроме Витька. И еще клички, внешне  не обидные, но они уязвляли его хуже всего — Малой и Юнга. И все оттого, что Витек был небогатырского телосложения —  155 см роста. Он с детства комплексовал по поводу своего роста, оттого был молчалив, скрытен, и ни с кем не дружил. И только жена его, Любаша, знала, какой Витёк добрый, ласковый и работящий.  Она одна знала то, чего не знал никто  — он «прикрыл» Любашин грех, взяв её замуж беременной от подонка — одноклассника.    Пуще всего Витек любил её и еще внучку Верочку, единственных родных ему людей, живущих рядом. Дело в том, что их дочь Света с мужем уехали работать в Москву, и уже четыре года жили там, лишь один раз приехав в отпуск. С работой в Москве было все нормально, они прижились  там,  и  планировали забрать дочь на следующий год, чтобы определить ее в московскую школу. Шестилетняя Верочка уже стала  забывать своих родителей, и нередко называла Любашу и Витька мамой и папой… Дело  плавно  подходило к тому, что и им надо было перебираться к дочери, поскольку здесь их ничто не держало, работы нормальной — и то не было. Витек зимой работал в котельной местного коммунального хозяйства, летом — по временным договорам, в основном, на ремонтах частного жилья. И, если,  Любаша, работавшая учительницей,  ждала этого переезда, то для Витька это был как острый нож в сердце. Заядлый охотник, он ни за какие коврижки не хотел уезжать из небольшого городка, тем более в Москву. Асфальт и суета были для него медленной смертью, как он считал…

                            …Очнулся от своих дум Витек уже на автостанции. Взяв билет, он в который раз прикинул маршрут — все должно было сложиться удачно. Дело в том, что он, неприметный с виду,  был не только заядлым, но и удачливым охотником.   Проходил он «охотничьи университеты» под пристальным руководством талантливого, но пьющего «магистра охоты» — родного дяди Гриши. С детства азартный и понятливый,  Витёк  постиг основные секреты охоты, и уже к двадцати годам стал не хуже  дяди маститым знатоком. Вот и сейчас путь его лежал к дальним сопкам, где на семи норах стояли его капканы на барсука. Раньше он охотился на барсука с лайками, фокстерьерами  и таксами. Потом постепенно норные перевелись, как перевелись и вообще в районе. А вот лаек Витёк держал до последнего. Особенно талантливой была Чайка,  мелкая  западносибирская лайка, которая не только находила  барсука вне норы, но  работала  и в норе.  Практически всех барсуков она душила, причем в районе груди и горла всегда был огромный кровоподтек — так она, перебирая зубами, добиралась до горла. Витек всегда переживал за свою любимицу, правда в земляных норах ему приходилось пробивать глубокие колодцы, но барсук стоил того — за счет барсучьего жира семья как-то сводила концы с концами. Как-то на районной выставке или выводке  охотничьих собак  (Витёк всегда их путал) Чайка  осталась без оценки — нестандартный зонарный окрас, да еще какой — то оранжевый крап на чулках передних лап….так это или нет — Витёк не знал, но, обидевшись на экспертов — кинологов, больше свою кормилицу  туда не водил.  Ему было непонятно — как это Чайка, добывшая в норах 34 барсука, может быть нестандартной? Вопрос… И всё бы ничего, но в прошлом году через пробитый колодец он, в сумерках приняв серый бок своей родной собаченьки за барсучий,  по ошибке застрелил ее…. Со зла и от отчаянья Витёк так хватил своей ве6ртикалкой  ИЖ-27 о ствол осины, что только щепки полетели…

                            И вот теперь — только капканы. Витёк слышал, что подписана какая-то конвенция, и что капканы теперь, якобы, вне закона.  Его злили непонятные и, с его точки зрения, бестолковые законы. Что только люди ни придумают, чтобы мешать жить другим людям…

                           Так, незаметно, автобус довез Витька — Юнгу до места, и он споро зашагал к дальней  заросшей кустарником, каменной гряде, где на шести норах стояли его капканы. Седьмой же стоял недалеко от федеральной трассы, буквально в 70-ти метрах. И это было самым  фартовым местом  — здесь неоднократно Витёк брал барсуков с собаками. Как ни странно, барсуки в этом шумном месте любили забегать в летнюю нору под единственным камнем, которого с дороги не было видно. Да и не мудрено — там все густо поросло  кустарником под названием «собашник» и  шиповником. Витек и сам его нашел случайно по рассказам деревенской бабушки, которая славилась тем, что знала все ягодные места и попутно  запоминала барсучьи норы. Проверял капкан на этой норе Юнга всегда в последнюю очередь — чего зря таскать добычу туда — сюда.

                        Минут через сорок Витёк подошел  к дальним капканам,  по привычке, незаметно оглянувшись — любителей «халявы» было достаточно. Но все было спокойно, и он нырнул  в еле заметный проход в зарослях. Кто не охотился с помощью капканов, тот не знает — эта охота не менее азартная, чем ружейная. Вот и сейчас охотника охватил азарт в предвкушении добычи. Первые три капкана были пустые. А вот в четвертом, вернее в капканах, поставленных на четвертой норе, сидел барсук.  Был он небольшой, но и не сеголеток — килограммов 13-14.  = Ну, для начала пойдет!  =  обрадовался Витёк. Положив зверя в рюкзак,  он пошел дальше. Охотничий бог Подя был сегодня на стороне охотника, потому, что в шестом капкане  был такой же приблизительно барсук, который долго не сдавался, и Витёк попотел, пока справился с ним. Посидев и отдохнув, Витек двинулся назад, кряхтя от  веса рюкзака, как — никак, около 30-ти килограммов.!

              По пути к трассе Витек несколько раз отдыхал, каждый раз с трудом надевая на себя рюкзак. Он  уже прикинул, сколько вытопит жира, и сколько заработает. Если удастся продать подорожавший жир по цене 2000 руб. за литр, то он сегодня заработал не меньше 10 000 руб.   Охота только началась — было 15 сентября, и впереди — три четверти сезона. Несмотря на тяжесть, настроение у Витька было прекрасное, оставался непроверенным последний  «придорожный» капкан.  У трассы Витек опять оглянулся — никого не было. И, пока отсутствовал автомобильный поток, Витёк,  кряхтя, как можно быстрее подошел к самому полотну дороги, и, наклонившись, нырнул в большую бетонную трубу под дорогой. Это был удобный и незаметный переход на ту сторону, который сразу же вел к тому самому капкану.  Охотник, согнувшись в три погибели,  пролез к камню, волоком протащив рюкзак, и сразу же услышал звяканье железа. Еще секунда — и Витёк увидел  мощного барсука, пытавшегося залезть в нору, но цепь его не пускала. Витьку враз стало жарко. В этом барсуке, навскидку, было никак не меньше 25 килограммов! Прикинув ситуацию, Витек зарядил курковую одностволку пулей, и, выждав, когда машин на трассе не было, выстрелил ему в голову. Ну, а иначе с ним было бы невозможно справиться… Посидев и отдохнув, Витёк, он же  Юнга, он же Малой  завернул голову барсука в специально  взятый из дома ком ваты и кучу тряпок, с трудом завалил его в обыкновенный мешок. Вот повезло, так повезло! На деньги, которые сегодня он заработал, можно будет  купить новый полуавтомат МР — 153,  его мечту. И не то, чтобы полуавтомат  был ему сильно нужен, но  в прошлом  октябре знакомый мужик за неделю взял 52 гуменника, и открыл  Витьку некоторые секреты гусиной охоты. С Любашей у него была  договоренность, что с первых «охотничьих» денег Витёк покупает этот полуавтомат.

                            Внезапно   сзади  его  на трассе раздался визг тормозов, удар и хлопок, похожий на взрыв. Что — то прошелестело над головой Витька и с треском упало в кусты, метрах  в трех  от норы.  Он резко обернулся на звук взрыва  — метрах в пятидесяти от него   горел автомобиль. От неожиданности Витек остолбенел.  Он не знал, что делать — бежать туда не было смысла, огонь явно поглотит и машину и водителя раньше, чем он туда доберется. Да и из остановившихся  автомобилей выскакивали люди с огнетушителями, пытаясь сбить пламя. Шум, гам,  огонь… Витек с испугом глядел на страшное пламя, на всю эту суету, и ощущал себе не то во сне, не то в кино, не то на гангстерских разборках…. Потом приехали пожарные, «скорая», милиция. Потом суета стала как-то уменьшаться,  зевак разогнала милиция, свидетели давали пояснения следователю…

                                Просидев у норы  примерно часа полтора, и, не обнаружив себя, Витек, вдруг вспомнил про какой — то «снаряд», упавший невдалеке и полез посмотреть, что там такое. Его взору предстал  помятый чемодан — портфель — кейс коричневого цвета. Осторожно подняв его, Витек попробовал открыть замок, и тот неожиданно легко открылся….    Ступор, отпад, столбняк! — всё это вместе овладело Витьком  — в чемодане лежали плотно уложенные пачки долларов! Не веря  своим глазам,  Витек машинально пересчитал пачки в рядах. Их было ровно пятьдесят. Пятьдесят пачек стодолларовых купюр, по десять тысяч в каждой. Полмиллиона. Долларов.   Зелёных американских рублей.   У Витька отказали ноги и он сел на камень….

Он обалдело смотрел на эту гору денег, но разум отказывался верить в реальность происходящего. Всю жизнь он считал копейки, привык к нужде и умел обходиться малым… но теперь… теперь о финансовых проблемах можно было забыть. В голове Витька отчетливо прозвучало = ..Примерно пятнадцать миллионов … пятнадцать… пятнадцать… рублей… это же хорошая квартира в Москве, это крутая тачка…ружье нe  МР — 153,  а «Бинелли» или еще круче…хорошие собаки… гусиные итальянские чучела «Sportplast»… = Дальше этого фантазия его не срабатывала, но и этих перспектив Витек задохнулся — все складывалось как нельзя кучеряво и сказочно! Только сейчас он ощутил страшную опасность, его вдруг обуяла жадность, разум улетучился в момент…. = Не отдам, ни за что не верну, умру, а не найдут! Спрячу, зарою! = как лихорадочный  повторял шепотом Витек. Его всего трясло, глаза горели, как у ястреба. Если кто бы увидел его сейчас — не узнали бы ни за что. Весь взъерошенный, он был похож на волчонка, готового вцепиться в горло любому, посягнувшему на его баранью косточку. Как бы протрезвев, Витек быстро прикинул — домой портфель нести нельзя, здесь оставлять нельзя… выход один — вернуться через бетонную трубу на ту сторону федеральной трассы и крадучись пробраться в сторону каменной гряды.  Метров за 300  до гряды в логу была  заброшенная барсучья нора, в которой и можно было спрятать портфель.  Лихорадочно отвязав капканы, Витек на карачках пролез метров 50  дальше в кустарник, и, скинув капканы в расщелину, быстро забросал их старыми ветками и  травой. Потом вернулся,  и по очереди, за два раза, перетащил свой немалый груз на ту сторону через трубу и потихоньку выглянул из кустарников. То, что он  увидел, поразило его — кроме милиционеров уже никого не было, но не это привлекло внимание  Витька. Сгоревший кузов иномарки был похож на гармошку — видно, машина кувыркалась через голову.  = Так вот почему портфель долетел до норы — его как пращой забросило намного дальше по ходу движения, чем можно было даже теоретически предполагать!  И скорость, небось, около двухсот была! = догадался он. Прикидав мешок и рюкзак со ставшими теперь  малоценными  барсуками травой, он  осторожно, но быстро дошел до заброшенной норы, все время контролируя ситуацию. На месте, еще раз осмотревшись, Витек пристроил портфель в нору,  заложил ее камнями, затрамбовал землей. Для придания  пущей достоверности нетронутости этого места,  он сходил к каменной гряде, надрал рулоны мха, расстелил его на притоптанное место, сходил к горельнику — сгоревшему в прошлом году осиннику, и принес с десяток сухих стволиков. Затем воткнул их сквозь мох в грунт. Отошел, придирчиво осмотрел все…. на неделю хватит, а там… Что будет там, Витек не знал, но верил — что через неделю он что — нибудь  придумает…

                            Вернувшись к барсукам, Витек решил их освежевать — не таскать же их полдня за спиной. Пристроившись рядом за камнем в придорожном карьере, Витек быстро разделал барсуков, срезая с них жир и мякоть — остальное ему было не унести. Прикопав в песок внутренности, шкуры и скелеты зверей, он тщательно притоптал захоронение. До морозов его точно не станут трогать хорьки и лисы, а потом… потом  занесет снегом. Да и мало ли кто тут чего добыл… Припасенного мешка из толстого целлофана, который служил ему еще с советских времен,   хватило на  весь полезный груз. Предварительно поставив мешок в рюкзак, сложив в него мясо и жир, Витек  с трудом надел его на плечи. Он  очень устал,  гудели  ноги и мышцы спины,  ведь сегодня почти полдня он ходил то на полусогнутых, то на четвереньках. Обойдя подальше место аварии, он прошел километра три, и вышел на трассу, за развилкой. Как по заказу, с другой дороги   сворачивал  огромный грузовик со щебенкой, водитель которого среагировал сразу на жест рукой.  = Довезешь? = спросил Витек = Садись, садись! = водитель был в хорошем настроении. В неторопливой беседе незаметно пролетел отрезок пути.

                               Дома Витек сразу позвонил  Семёнычу с соседней улицы, который каждый год покупал у него жир. Семёныч пришел сразу,  но сейчас на такое количество у него  не было  денег.   А перепродать было уж очень  заманчиво. Тем более, Витёк сделал скидку на оптовую партию. Жир потянул на 16 тысяч, и навар мог составить, при хорошем раскладе 4 тыс. Но Витьком,  нервы которого были напряжены и натянуты до предела, овладела идея — фикс   —  купить полуавтомат срочно. Завтра. Не позже. А для этого нужны были деньги. Лицензия (зелёнка) была у него на руках, так, что не хватало именно денег.  А еще надо было ехать в областной центр. У них, в небольшом городке — райцентре оружие не продавалось  = Да мне надо купить пятизарядку, ждать не могу! = с досадой сказал Витёк = А, может, мы на бартер, а, Витя? = Сосед, как лиса, закрутился вокруг Витька. = А что у тебя? = Так я охотиться бросаю, а полуавтомат у меня почти новый, ты же знаешь, МР — 153!  Я с него и пятидесяти раз не выстрелил! И патроны тебе отдам и чехол и патронташ и все  прибамбасы! Мне уже 65, здоровье — никакое, а тут перерегистрация на носу. Это опять бегай, справки собирай… Давай, поменяемся? Только ты мне еще мяса дашь, а, Вить? = Витёк мог бы сейчас купить любое ружьё, любое! Но стресс вдруг сделал его хитрым и расчетливым — он вдруг подумал о том, как воспримут окружающие его возможную покупку  дорогого ружья…. Не хватало только «спалиться»! Да и жалко было тратить красивые, с портретом Президента США, купюры…      И, неожиданно, идея бартера Витьку понравилась, тем более, полуавтомат именно он отстреливал, когда Семёныч его купил. = Ладно! Забирай жир, мяса тебе дам немного, мне ещё разрешителю в милиции надо дать, чтоб оформил ружье сразу, да и самому надо. Но завтра как штык, чтобы был в милиции, и написал заявление о снятии с учета. Понял? = Когда надо, Витёк был несгибаемым и твёрдым, особенно, когда это  касалось оружия или охоты. Семёныч, которому сегодня тоже подфартило,  радостный, что он ловко обменял ружье (попробуй его продай быстро, а еще на хранение в милицию заберут!) на жир, который он перепродаст с наваром, да и мяса килограмма четыре…  поднял белый мешок из — под сахара с барсучьим жиром и вышел.

                           Когда Витек остался один, он разделил мясо поровну, одну половину засунул в холодильник (для старлея), а вторую поставил варить в большой кастрюле. Когда дел уже не было, он сел, все еще находясь под впечатлением сегодняшних событий. Только тут он ощутил свинцовую усталость не только во всем теле, но и в душе. И, прямо в кресле, быстро заснул, как пишут в романах, тяжелым, нервным сном. Сон у него был клочковатым, не цветным, там были сцены кувыркания  машины, которое воочию он не видел, снились оскаленные барсуки, а один, зараза, схватил его за руку и потянул. Витёк машинально дёрнул руку к себе и проснулся. = Витя, я тебя разбудить не могу! Дёргаю, дёргаю за руку — не просыпаешься! = … Когда одуревший от сна и предыдущих событий Витек  навёл в глазах резкость, то увидел лицо озабоченно склонившейся к нему супруги = Это… Верочка где? = На улице в песочнице, я ее из садика только что забрала. Ты что, добыл что — то? Мясом варёным пахнет! А я сегодня полуголодная, так получилось. А ты давно поставил? О-о-о! Да оно уже готово! Иди, Верочку зови, а я соберу на стол. = Витек окончательно проснулся = Любаша, ты луком мясо обсыпь, как я люблю, и перчиком! Я тоже… не успел перекусить. Кстати, я сегодня у Семёныча полуавтомат купил, завтра пойдем переоформлять… =

= Ты что, в долг взял?  = Да нет, три барсука попалось. За один день заработал. Со следующих будем тебя, Любаша, и Верочку, к зиме обувать — одевать! = Он встал, сходил за Верочкой, и они сели ужинать.  Из кухонного шкафа Витёк достал бутылку водки 0,7л и взял стакан себе и стопку Любаше. У той глаза вылезли из орбит = Ты что, Витя??  = Да вот, обмыть надо и барсуков и ружье! = Да это понятно — но почему стакан? Ведь, почти не пьешь! = А сегодня выпью! = Он разлил водку, чокнулся с Любашей и выпил, нет, не выпил — ахнул стаканяку водки, как воду. Не откладывая в долгий ящик, налил второй и тоже выпил. Любаша глядела во все глаза…. = Что с тобой, Витя? Что случилось? = Витек, которого быстро «торкнуло», поднял на нее  полупьяные глаза… =  Любаша, я сегодня так устал, трёх барсуков тащил, обдирал … а что, если бы мы стали вдруг  богатыми — купили бы квартиру в Москве… и это.. на курорты бы поездили? = Витёк быстро пьянел, и я зык у него стал заплетаться… = Да и пожили бы маленько получше, а, Любаша? Я тут это,..ну… = в это время у жены зазвонил сотовый телефон, и она махнула Витьку рукой, чтоб не бубнил. Пока она недолго разговаривала, до Витька дошло — говорить Любаше про доллары нельзя, ни в коем случае! Станут искать — греха не оберешься! Не-е-е-т, втягивать в опасную игру жену и внучку он не будет! И всю семью. Потом, когда всё устаканится, он найдет способ как — нибудь деньги легализовать. А сейчас, надо залечь на дно, и рот на замок! Для здоровья полезнее будет. Он попытался съесть большой кусок мякоти (ах, как хороша барсучатина с огромным количеством нарезанного кольцами лука и поперченная!), но, неожиданно, откусив пару раз, почувствовал, что прожёванное мясо кое — как проглатывается. Но не падает в пищевод, а висит в районе кадыка, и давит, мешая дышать. Пьяный Витек выпил целый бокал воды, но ощущение того, что его давит, не проходило. Любаша, закончившая разговор по телефону, вернулась к столу. = Что ты там говорил про Москву? Неужели созрел для переезда? А то всё кочевряжился — малая родина, малая родина! А что ты такой пьяный уже? Ох, не нравишься ты мне сегодня, у тебя точно, ничего не произошло? Ты какой-то не такой! =  Витёк попытался ответить, но поскольку осовел, промычал = Я, Любаша, наелся…. что-то и мясо не идет… ты это… я щас.. тут еще маленько выпью… = Я тебе выпью! Ты уже и так … уставший. Пойдем, я тебя уложу. = Витек с трудом встал, прокрался к кровати, кое — как с помощью супруги разделся, и повалился на кровать. Через пару минут он уже спал.

                 Назавтра Витек встал неожиданно поздно, и сразу пошел к Семёнычу, прихватив  мясо из морозилки. У Семёныча они взяли полуавтомат и все обещанное им накануне, и пошли в милицию. Инспектор был на месте, но, как всегда, сделал вид страшно занятого человека. Витек молчком поставил пакет ему за стол под ноги , и старлей сразу приобрел облик «оборотня а погонах», внимательного и дружелюбного. = Чего вы хлопцы? = спросил с улыбкой он. = Да вот, я тут ружье Витьку продал = пролепетал Семёныч. Он, умудренный жизненным опытом,  всех начальников, на всякий случай, побаивался. = Ружье, говоришь? = А разрешение на хранение, поди, просрочил? Штраф будет! = глумился над пожилым человеком инспектор. = Да, нет, еще два месяца, вот и продаю  — хватит, поохотился. Да и взял — то я полуавтомат от зависти. Все берут, и я взял. А так с курковой двустволкой всю жизнь проохотился. И добывал больше. А сейчас один раз выстрелил — буханка хлеба улетела. А пять — пять буханок, и все мимо. Не, баловство это! = Прижимистый Семёныч начал было вещать и дальше, но милиционер его остановил. = Садись, пиши заявление на имя начальника отдела, вот образец. =

                                … Когда Семёныч ушел, инспектор спросил Витька  = Когда надо документы? = Вчера = буркнул тот. = Ну ты же знаешь, Сергей Михайлович, как не терпится скорее оформить! = Ну, ладно, погуляй часок, постараюсь у подполковника подписать. =  Витек вышел на улицу.

                                 Все, что произошло накануне, казалось кошмарным  и зловещим каким-то сном. И вроде  произошло давным — давно… Его немного отпустило напряжение, но сегодня он отчетливо понял — никто такие деньги не простит и искать не перестанет. И не поверят, что они сгорели. Проведут экспертизу, и точно установят — деньги не сгорели. Деньги большие, милиционерам тоже приплатят… = Фиг кто найдет! Не отдам! Если что — заверну в несколько слоев целлофана и снова зарою. Я всю жизнь горбатил, неужели не заслужил? И Любаша с Верочкой! Нет, не найдут! А потом потихоньку переправлю в Москву, а там ищи — свищи! = возбужденно думал Витёк. Если бы кто знал, о чем он думает — поразился бы, ведь всю жизнь он был равнодушен к чужому. Помогал бескорыстно другим, и денег не просил. И вообще, он был молчалив и скрытен, но подлым никогда не был…

                                Когда через час он пришел, инспектор дал  ему расписаться и протянул  разрешение. = Забирай фузею, знаю, что в хорошие руки попала! = Витек попрощался, и, забрав чехол с ружьем и патроны, пошел домой. Дома он первым делом стал рассматривать ружье. Собственно, рассматривал, в основном, ствол. Автоматика  у МУРок  считалась  очень надежной , а вот стволы… не всегда. Но все было нормально, даже отлично. Ушлый Семёныч и тут постарался выбрать, вернее, доплатить за качество. И внешне пластик и воронение металла смотрелись как новые. Витек почистил уже СВОЙ полуавтомат, легонько смазал, и стал сортировать патроны. Их было 5 коробок, причем разных производителей, в основном, с «нулевкой» и «единицей». = Прямо в гусиную  «тему»! = Обрадовался Витек.

                                Захватив десяток патронов и обрезки сосновых досок, Витёк пошел отстреливать СВОЮ  МУРку на так называемое стрельбище. Тира в городке не было, а вот стрельбище было. На нем стреляла милиция, пограничники, да и у охотников это было единственное место для отстрела ружей в любое время года. Выставив обрезки досок, Витёк метров с сорока навскидку отпалил серию из пяти патронов. Стрелять было  непривычно, но ружье сработало безукоризненно, только затвор клацал. Посмотрев на пробоины,  Витек остался доволен, и кучность и резкость его устроили. Зарядив вторую серию патронов другого производителя, Витек, воровато оглянувшись, выстрелил дуплетом по двум летящим воронам… и не попал!  Немало удивившись этому, Витек решил, что привыкнет к ружью и его ударно — спусковому механизму, и будет стрелять как всегда — почти без промахов. Потом  с разворота ударил триплетом вновь по доскам, которые он повернул другой стороной. И вновь порадовался — все было отлично!

                               Следующие дни покатились быстро и буднично.    За это время Витек еще два раза проверял капканы, поймал еще два барсука. Надо было бы переставить капканы на другие норы. Но тогда Витек не мог бы незаметно посещать ГЛАВНУЮ нору, вернее, издалека контролировать. Витек не смел подойти к ней, и поэтому придирчиво разглядывал в бинокль с расстояния. На месте аварии нет-нет, да и бродил какой-то народ, но Витек туда уж точно не совался. Все свободное время он создавал себе костюм маскировочный из серой мешковины, обрезков капроновых чулок, привязывал пучки пакли. Проохотившись всю свою сознательную жизнь, Витек так и не освоил для себя технологию гусиной охоты, поскольку считал ее непродуктивной. Однако, за последние годы, улучшилось качество и чучел, и маскировки, и манков. А Витек все упорно продолжал давить барсука, пока в прошлом году не увидел гору набитых гуменников. За предшествующую зиму он купил десяток разборных флюгеров, а вот маскировка ему «улыбнулась» — как всегда не хватало денег… И место охоты он приглядел у каменной гряды километрах в двух. Там осенью валовой гусь не шел, а вот отдельные стаи шли, причем низко, особенно при сильном южном ветре. Оставалось дождаться первых морозов, и надеяться, что будет выходной…

                            Морозы ударили на 5 дней раньше обычного, 28 сентября. В ночь пошел гусь, который кричал громко и волнующе,  и сердце Витька захолонуло: завтра как раз разрешенный день, и можно будет пустить полуавтомат в ход. Позвонив соседскому парню-таксисту Лёшке, и договорившись с ним на 4 утра, Витек лег спать, однако, уснул уже почти в 3… Лешка подъехал вовремя, Витек, погрузив все свое снаряжение, скомандовал на старт. По дороге они договорились, что Лешка  заберет Витька и обратно. Пока Витек дошел до места, уже наступил рассвет. Наскоро расставив  гусиные флюгера, Витек просто присел, накинув свою самодельную маскировку. Маскироваться лучше уже не было времени — с севера наплывал гусиный крик…. В рассветных сумерках показалась гусиная стая, штук 30. Часто махая крыльями, гуси  удивительно быстро приближались. Шли они на высоте метров 100. У Витька перехватило дыхание, пульс зашкаливал… Витек дунул в манок, издавая говор кормящегося гуся. Стая повернула на флюгера и, оживленно переговариваясь, пошла на  снижение. Витек стиснув зубы, уткнул лицо в маскировку, исподлобья наблюдая за гусями…разворот со снижением..метров 40…пора!! Витек встал и выбросив мушку корпуса на четыре начал стрелять. Полуавтомат без сбоев  заработал = Чах! Чах! Чах Чах Чах!… Фрь-ю..Фрь-ю прошелестели гильзы. Три гуся пошли вниз, остальные резко набрав скорость, ушли за спину. Трясущимися руками Витек перезарядил МУРку, и побежал подбирать гусиков.. три крупных гуменника оттягивали  руки. Пристроив их возле флюгеров в позе отдыхающих, Витек снова сел на прежнем месте. И вовремя — из-под ветра донеслись крики очередной стаи. Витек был возбужден, его трясло от азВитек встал и выбросив мушку корпуса на четыре начал стрелять. Полуавтомат без сбоев  заработал = Чах! Чах! Чах Чах Чах!… Фрь-ю..Фрь-ю прошелестели гильзы. Три гуся пошли вниз, остальные резко набрав скорость, ушли за спину. Трясущимися руками Витек перезарядил МУРку, и побежал подбирать гусиков.. три крупных гуменника оттягивали  руки. Пристроив их возле флюгеров в позе отдыхающих, Витек снова сел на прежнем месте. И вовремя — из-под ветра донеслись крики очередной стаи. Витек был возбужден, его трясло от азарта, и он мысленно разговаривал с гусями = А вы что думали — memento mori! Memento mori, уважаемые! Помни о смерти, ишь разлетались!.. = Тут наплыл очередной косяк…= Чах! Чах! Чах! = сработал полуавтомат…Мимо! Не может быть! Витек тщательнее прицелился.. = Чах! Чах! = Один гусь пошел вниз. Когда он глазомерно прикинул расстояние, то пришел к выводу, что стрелял на 60 метров, и «единицей»… Теперь он уже терпеливо ждал, пока гуси не приблизятся на расстояние уверенного выстрела.  = Memento mori! = Сбил он очередного гуменника. Гуси пёрли и пёрли, а он безбожно мазал и мазал… Наконец, он сбил еще двух..и еще. А потом —  как обрезало. Гуся больше не было, а ветер крепчал. У Витька было 9 гусей — явный перестрел. И патронов он расстрелял много — 38 штук. Быстро собрав флюгера, Витек позвонил Лешке, и, пока он ехал, кряхтя тащил очень тяжелую поклажу до трассы. Увидев гусей, Лешка впал  в ступор = Дядь Вить, ты мне вместо денег можешь дать гуся? = Витьку было жалко, но он молча кивнул головой.

                              Таких выездов было четыре. И все результативные. Всего Витек добыл 23 штуки, устал от недосыпания, но  начался отопительный сезон, и  работать стали сутки через трое. Стало чуть легче — только одни сутки работа, а потом охоться или отдыхай — дело твое. Витек поймал еще пару барсуков, и они на вырученные от продажи жира деньги купили зимнюю одежду и обувь Верочке и Любаше. Вроде все шло удачно, но неожиданно по городу пошли слухи — ищут деньги. Какие-то люди умело расспрашивая население, получали хоть какую-то информацию.

                             Появились ОНИ в котельной неожиданно, и в необычный час — в 9 вечера, когда Витек с напарником сели поужинать. Они разложили свою еду (Витек в третий раз принес гусятину), и только начали рубать, как вошли ОНИ. Здоровые, молчаливые, уверенные, интеллигентно одетые в фирменную дорогую одежду. Молча подошли к столу и Главный сел на скамейку. = Ты Малой? = тихо спросил он. Витек, подавившись, закашлялся,… = Ну, я…= Без Ну, тут тебе не посиделки. = Главному Витек дал бы кличку «Бурый», он бы не смог объяснить — почему. Просто «Бурый» и все. = Говорят, что ты охотишься, где авария была? И в тот день был там на охоте? = Нет, … я не был, замялся Витек = А откуда ты знаешь, когда авария была? = «Бурый смотрел немигающим взглядом выше переносицы Витка, остальные трое придвинулись ближе. У Витька кровь застыла в жилах…

… Он лихорадочно , искал убедительный ответ… но его не было. = Да …так, говорили  потом уже, я и узнал — то не сразу. Может, и был в то время, да уже уехал?  = «Бурый» как рентгеном, взглядом  буравил Витька, и тому казалось — все он понял, все!  «Бурый» помолчал и спросил снова = А во сколько ты мужику с соседней улицы жир продал? Не припомнишь? = Витька как ошпарило… про это он не готовился отвечать, и врать тут не было  смысла, явно уже проверено. Но как они узнали? Не-е-ет, это не милиция. И не спецслужбы…..= В пять вечера… = Значит, ты приехал… во сколько? = Витек наморщил лоб… = Да рано я приехал. У меня там капканы стоят, я трех барсуков вытащил, и домой поехал, что мне там делать? Я и их то кое-как приволок на трассу. = А в каком ты месте садился? = Да за развилкой уже, там всегда движение больше, быстрее уедешь = Бурый помолчал, не мигая  глядя выше переносицы Витька и задал очередной вопрос = Значит, и о деньгах ничего не слышал? = О деньгах? Каких? = Витек напрягся  = Про доллары, такие, знаешь, зеленые? = Съязвил «Бурый». = Да нет. А ты, Коля слышал? = обратился Витек к напарнику. = Ты тут картину не гони! В той стороне только ты из вас двоих был, и не впутывай этого Колю! = Если все, что ты сказал — правда, то будешь жить. А если нет… пеняй на себя, по молекулам растяну. Будешь завидовать мертвым! На счетчик тебя не поставишь, у тебя ничего нет. А уж насчет другого…  тебя и сейчас бы ребята.. да шум нам не нужен. Не так много людей в это время там было! = Пока не поздно — скажи правду. = Да не знаю я ничего, сам после узнал = Деревянными губами прошелестел Витек = Я тебя за язык не тянул, сам сказал. Значит, отвечаешь. А если так, в случае чего,  пойдешь по полной! = Легко и пружинисто встав, «Бурый, не прощаясь, пошел к выходу. Его мордовороты  молча шли сзади. Когда дверь за ними захлопнулась, Витек продолжал оцепенело сидеть. Он, конечно, готовился к разным вопросам, но, чтобы так, враз, и… как рентгеном…  к этому он готов не был. Напарник уже в который раз ему что-то говорил, и Витек с трудом оторвался от своих мыслей = Чего ты там рассказал, повтори! = Да я и говорю. Прошел слух — часть общака «подрезали», а мужик разбился на машине, когда убегал. Денег не нашли на месте аварии. И не сгорели они. Вот и ищут. Ты что, не слыхал?       =  Когда бы я слушал, я на охоте постоянно, каждую свободную минуту! Я, как ты, сплетнями не занимаюсь, понял?!  Мне семью кормить надо!  Некогда мне бабские разговоры пересказывать! = Да это не бабские, Витя! Я — то причем? Чего злишься — не я же из сюда привел. Ну и в самом деле, если ты ни причем — чего бояться? Разберутся!  = Да уж, разберутся! У нас, как в анекдоте, сначала яйца вырвут, а только потом считают! = Витька била нервная дрожь, но, со стороны это выглядело естественно — с каждым так было бы после такого разговора.. Тут он только заметил, что сжал кусок гуся в кулаке так, что превратил его  в бесформенный ком….

                             С этого момента Витек стал подозрительным и очень осторожным. Главным было — не менять образ жизни, не бросать ездить на охоту, вообще, не показывать виду, что что-то произошло. И осторожность принесла свои плоды — они начал замечать за собой слежку. Черная «девятка»… она уже несколько дней как бы невзначай то где — нибудь стояла, то следовала в отдалении. То, что следили за ним — сомнений не было. Витек один раз проверился — точно следят… Охота на гуся уже почти заканчивалась, Витек еще четырежды был на охоте, но удачных было из них только две. Один раз он промазал по стайке в 12 голов, а во второй раз гуся вообще не было. Добыл он за эти раза 9 штук, и вполне пристрелялся с полуавтомата. А тут еще в его жизни появилась собака. Вернее, не появилась, а по утрам он стал встречать девушку в красной куртке, которая выгуливала золотистую лабрадоршу. Собака была такая спокойная и милая, что в первый раз, увидев ее, Витек непроизвольно заулыбался. И остановился. Собака подошла к нему и, дружелюбно виляя хвостом, «познакомилась». = Откуда она у Вас? = спросил удивленный Витек = Да я тут в гости на месяц приехала. А ее оставить не с кем, вот и взяла с собой. Рада, отстань от дяденьки! Не слюнявь брюки! = Строго прикрикнула хозяйка = Но Рада, видимо почуяв в лице Витька благодарного поклонника, все терлась и терлась о его ноги, весело помахивая хвостом. Витек погладил ее и дружба была скреплена. = А зачем Вам охотничья собака? = Спросил девушку Витек.  = Да я  к ней привыкла, она третий год у меня,  такая милая! И палки приносит, если закинуть даже в кусты. Рада, апорт! = Девушка кинула сучок в заросли вяза мелколистного и собака мгновенно бросилась следом. Через минуту с довольной физиономией она уже протягивала сучок девушке. Виктор зааплодировал. =  Ну, молодец! Молодец! = Собака, которая знала значение слова «молодец», тут же подошла «отметиться» и к Витьку. Тот с удовольствием ее снова погладил, и пошел дальше. Так и повелось. Каждое утро Витек встречал эту пару, несколько минут гладил собаку, кидал ей  какую-нибудь палочку, и Рада приносила, ожидая похвалы. Все было бы хорошо.. если б, не эти баксы, и не черная «девятка», которая маячила на каждом шагу….

                             Позавчера Витек снова был на охоте. Гусь уже не шел, барсук в капкане был только один. В очередной раз оглядев в бинокль нору с чемоданом, Витек с изумлением увидел, что  по тому месту пасутся коровы. И фальшивый мох на норе был взъерошенным от копыт. Предстояло выполнить самую опасную работу за последнее время — завернуть на зиму чемодан в непромокаемый мешок, и восстановить маскировку, ведь коров скоро поставят на зимнее стойловое содержание, сдирать мох будет некому. Но вчера был рабочий день, и Витек часы считал до конца смены. Как всегда, он  вчера утром поиграл с Радой, и кинул ей для апортирования свои скомканные мячиком белые рабочие перчатки. Рада принесла, но никак не отдавала ни хозяйке, ни Витьку. = Бессовестная, все перчатки обслюнявила! Отдай, негодная! = Но Рада расшалилась, и бегала вокруг. = Да, ладно, у меня еще есть на работе = Сказал Витек. = Ой, так неудобно! Я их постираю и завтра отдам! = Меня завтра не будет,  я на охоту! = Ой, как интересно! Потом расскажите? = Девушка с милой улыбкой смотрела на Витька. = Конечно, расскажу! = И вот сегодня Витек, не привлекая к себе внимания, рано утром уехал с Лешкой на охоту, прихватив саперную лопатку и непромокаемый мешок. В угодьях он дважды проверился, и подошел к норе, когда уже рассвело. Сняв мох, Витек достал чемодан, и погладил тугие пачки. Ничего! Долежат до хороших времен! Вот, если б не эта черная «девятка»! Витек уложил чемодан в мешок, засунул подальше в нору, утрамбовал землю и расстелил мох. Все восстановилось, хотя опытный взгляд определил бы тут чужое присутствие. = Ходили коровы да и все, вон и лепёшек «настряпали» = Успокоил сам себя Витек. Затем, проверяясь, как раненый медведь сделал  петлю километра полтора и вышел к трассе почти у того места, где заходил в угодья. Выглянув из кустарника, Витек оторопел — в кювете, где пологий съезд, стояла черная «девятка»… Витек присел, лихорадочно расчехляя бинокль Потом высунулся уже с биноклем. Двое «быков» стояли чуть поодаль, один из них разговаривал по телефону. Смотрели они в сторону норы. И  тут Витька осенило. Задыхаясь от волнения, он незаметно поднялся на бугор, и посмотрел через бинокль в сторону норы…  и…. и понял, что это — КОНЕЦ! К норе подходила та самая девушку в красной куртке и Рада, туго натянув поводок, тащила ее прямо к тому месту, где Витек затрамбовал чемодан. Подайдя к этому место собака стала рыть передними лапами…  В руке девушка держала его белые рабочие перчатки. Рада по его запаху  легко нашла то, что люди долго не могли найти… = Б…дь! Как лоха развели!  На с..ку клюнул, ну, как кобеля  на веревочке подвели! Скоты! А я ей — на охоту завтра поеду! С..ка!!! = Но надо было срочно «делать» ноги»,  а то   выследят с Радой. Витек, перешел на другую сторону трассу и пошел по ручью, сбивая  собаку со следа. Он прошел по ручью в непролазных кустах с километр, потом только догадался позвонить Любаше.  = Любаша, слушай, и не перебивай, меня тут ловят, поймают — убьют! Это связано с деньгами, которые я припрятал. Но они чужие. Сейчас они нашли деньги, Люба, НАШИ деньги! Я хотел как лучше, хотел квартиру в Москве, а ты не поняла! Полмиллиона долларов, полмиллиона! Видно, на чужих деньгах счастья не простроишь! Я тебя всю жизнь любил и люблю, Люба! Береги Верочку!  Вас они тронуть не должны, вы ведь ни при чем, да и деньги у них уже. А я…мне…в общем, прощай, Люба! И не ищи меня…. = Витек отключился, и забросил телефон в ручей. Затем, прислонившись к ветле, молча зарыдал, только плечи у него затряслись….

                                 Через час выйдя к другому тайнику, он оглянувшись, нырнул в расщелину на скале. Тут у него было спрятано оружие — нелегальной ружье, курковая двадцатка с небольшим запасом патронов. Когда наступали тяжелые времена, и ему было невмоготу смотреть в голодные глаза своих самых близких людей, он доставал нелегалку, добывал самца косули, а то и лосенка. И опять все прятал. Да, Витек не был святым, но браконьерил только по необходимости. Не он выдумывал всякие дефолты и кризисы… Он достал из тайника водонепроницаемый длинный мешок, развязал его — все было на месте. Сунул туда свою МУРку, любовь с которой оказалась так коротка…  Засунув назад тяжелый сверток, Витек опять заложил его камнями, и вышел на скалу. На такой крайний случай у него был заготовлен один — единственный ход — ход «конём»..

                                   Через четыре дня, пройдя по тайге около двухсот километров, он вышел на федеральную трассу в другой области, и, поменяв шесть попутных машин, в одном из райцентров сел в междугородний автобус. Места тут были туристическими, так что, его вид не должен был вызвать никаких подозрений — здесь каждый третий был в энцефалитке и со щетиной. Еще почти через сутки он вышел из автобуса на автостанции глухого городишки, где жил его армейский приятель Женька. Вот к нему — то и направлялся Витек. Для начала он осмотрелся, ища глазами черную «девятку». Но ее не было . У автостанции стояли старые иномарки,  допотопные «Москвичи» и заляпанная грязью «шестерка». Витек крутнулся по городу — «хвоста» не было.  Он позвонил Женьке из автомата — тот был дома. Витек  почти пришел к Женькиному дому, потом вспомнил, что без гостинцев появляться нехорошо, и забежал в супермаркет. Выйдя оттуда с кучей пакетов,  которые он держал перед собой, Витек наконец — то свободно вздохнул. Напряжение, державшее его последние месяцы, спало, и он  расслабился. Тем более, на той стороне дороги стоял Женькин дом, а сам Женька стоял на лоджии и, улыбаясь,  махал рукой. Витек сделал шаг на проезжую часть. Ровно за секунду до того, как его сбила заляпанная грязью «шестерка»…

Related posts

Leave a Comment

шесть − четыре =