Искусство медленного чтения: как научиться понимать больше, а забывать — меньше

"Самопожертвование должно преследоваться по закону. Оно деморализует тех, ради кого идут на жертвы." Оскар Уайльд Z

Град обречЁнный, точка бифуркации!
Скрытый текст
… к сожалению, сайт https://zmeinogorsk.ru/ существует только благодаря рекламе! Поэтому, ПОЖАЛУЙСТА, посетите рекламодателей!

Искусство медленного чтения: как научиться понимать больше, а забывать — меньше

Расстраиваетесь из-за того, что слишком медленно читаете и не успеваете следить за книжными новинками? А зря: скорость не всегда знак качества. Многие великие люди от античных философов до Бродского и Жака Деррида любили читать очень и очень медленно. Автор канала «костя напечатал» Костя Гуенко знакомит вас с искусством медленного чтения и показывает, как с его помощью развить память, внимание и критические навыки.

Медленное (пристальное) чтение — это практика, противостоящая пассивному и бездумному потреблению информации. В отличие от скорочтения, которое обещает научить нас читать по 100, 200, 300 книг в год, или школьного чтения, раздающего готовые формулы и ответы на все вопросы, медленное чтение предполагает глубокое, комплексное погружение в текст и самостоятельную, ответственную работу с ним.

Рождение этой практики часто связывают с появившимся в конце ХХ века медленным движением. Его сторонники стремятся замедлить темп жизни, сильно ускорившейся в последнее время, во всех ее сферах — от еды и путешествий до моды и науки. Однако феномен медленного чтения возник намного раньше.

Примерно в 200 году нашей эры в иудаизме появился метод устного комментирования Торы, который сопровождался дотошным вчитыванием в священные тексты. Отталкиваясь от малейших деталей, словосочетаний и фраз, раввины-толкователи пытались обнаружить новые, ранее не замеченные и при этом более точные смыслы в словах, дарованных Богом. Впоследствии это занятие стало традицией и получило название «мидраш»; глагол «дараш», входящий в корень этого слова, означает «требовать, выяснять, выспрашивать». Позже толковать тексты подобным образом начали неоплатоники: философы вроде Прокла или Дамаския писали огромные, занимавшие порой тысячу страниц комментарии к отдельным диалогам Платона. Их изыскания надолго стали примером для философов, филологов и богословов.

Фридрих Ницше был одним из первых, кто начал замечать нехватку вдумчивого чтения в эпоху возросшей скорости жизни. В 1881 году в своей ключевой работе «Утренняя заря» он писал:

«Именно потому оно теперь необходимее, чем когда-нибудь, именно потому-то оно влечет и очаровывает нас, в наш век „работы“, век суетливости, век безумный, не щадящий сил поспешности, — век, который хочет успеть всё и справиться со всем, с каждой старой и с каждой новой книгой. Филология не так быстро успевает всё — она учит читать хорошо, то есть медленно, всматриваясь в глубину смысла, следя за связью мысли, улавливая намеки, видя всю идею книги как бы сквозь открытую дверь…»

В ХХ веке практики медленного чтения обрели второе дыхание, став обязательной составляющей многих литературно-критических направлений. Например, в России появилась формальная школа, настаивавшая на том, что в литературе важны прежде всего формальные, стилистические элементы, которые нужно тщательно анализировать. Во Франции подобную позицию занимал Марсель Пруст: в своем эссе «Против Сент-Бёва» он писал, что первичен текст, а не личность его автора. Позже эту идею подхватил и развил его соотечественник Ролан Барт в знаковом для структурализма эссе «Смерть автора» (1967).

В Англии о том же говорил Томас Стёрнз Элиот.

По его мнению, роман или стихотворение — это самостоятельный эстетический объект. Его смысл раскрывается только в нем самом, во взаимодействии его компонентов, поэтому он требует внимательного прочтения.

Той же точки зрения в США придерживались так называемые новые критики, в том числе Клинт Брукс и Роберт Пенн Уоррен, опубликовавшие в 1939 году книгу «Понимание поэзии», а в 1943-м — «Понимание прозы». Методы пристального чтения, предложенные в этих работах, определили американское образование на несколько десятилетий вперед.

Одним из ярчайших американских профессоров, учивших своих студентов медленному чтению, был Владимир Набоков. «Литературу, — говорил он в своих знаменитых лекциях, — настоящую литературу не стоит глотать залпом, как снадобье, полезное для сердца или ума, этого „желудка“ души. Литературу надо принимать мелкими дозами, раздробив, раскрошив, размолов, — тогда вы почувствуете ее сладостное благоухание в глубине ладоней».

На рубеже ХХ—ХХI веков практики медленного чтения отошли в литературоведении на второй план. Однако читатели продолжают собираться в книжные клубы и организуют ридинг-группы, где разбирают классические для разных областей тексты (а некоторые даже зарабатываютна этом большие деньги). Впрочем, такое групповое чтение дает хороший результат, только если каждый участник внимательно прочитал и проработал текст, иначе подобные встречи оказываются поверхностными. А медленное чтение — занятие, заслуживающее ответственного подхода.

Зачем читать медленно

В 1924 году в Советском Союзе вышла брошюра «Как читать книги». Ее автор, дореволюционный профессор логики и философии Сергей Иннокентьевич Поварнин, писал об опасностях быстрого, поверхностного чтения так:

«Привычка „глотать“ книги может вызвать головные боли. Может способствовать развитию неврозов, неврастении и других болезней нервной системы, а также быть одной из причин различных телесных заболеваний, производных от нарушения нормальной деятельности нервной системы. Плохое чтение препятствует иногда нормальному развитию способностей и нередко портит их, например ослабляет способность к сосредоточению внимания, память и т. д. Ослабляет волю и способность размышлять».

Сегодня некоторые из утверждений Поварнина можно поставить под сомнение, но одно из них остается неоспоримым:

«Плохое чтение вредно уже прежде всего потому, что лишает той огромной пользы, которую дает хорошее чтение».

Что же это за польза?

Во-первых, медленное чтение — это активное занятие. Мы привыкли относиться к художественной и философской литературе как к еще одному источнику информации, которая автоматически записывается в наш мозг, пока мы читаем. Поэтому нам кажется, что чем больше книг мы проглотим, чем больше информации употребим, тем умнее станем — отсюда все эти курсы по скорочтению и списки «50 главных книг». К сожалению, это так не работает.

Художественная литература, как и философская, никогда не была источником готовых знаний. Оба вида книг предполагают активное чтение, которое исключает спешку.

Медленное чтение развивает критическое мышление и умение думать. Активно работая с книгой, читатель самостоятельно ищет дополнительные сведения, сверяет источники, находит ключевые слова, сопоставляет идеи, оценивает суждения автора и продумывает свои аргументы. Всё это прекрасная школа мысли. Крупнейший европейский интеллектуал ХХ века Жак Деррида, критически отнесшийся к основаниям всей европейской культуры, в одном интервью признался, что из всей своей громадной библиотеки прочитал от силы три или четыре книги. «Но я прочел их очень, очень внимательно», — сказал он.

Жак Деррида показывает свою библиотеку

Во-вторых, серьезная и вдумчивая работа с книгой иногда приводит к настоящим озарениям. Медленное чтение заставляет нас долго концентрироваться на фрагменте текста, воспринимать его как проблему, требующую решения, и подбирать к ней ключи. Когда наш мозг после такой интенсивной деятельности переключается в пассивный режим, случаются творческие прозрения.

Взгляд на литературу как на источник готовой информации укрепляет и школьное образование. Вспомните, как часто учителя требовали от вас «знание текста» и «содержания», и при этом они обычно имели в виду сюжет. Но еще в начале ХХ века один из предшественников структурализма Владимир Яковлевич Пропп в своей работе «Морфология сказки» показал, что по большому счету все истории состоят из 31 варьирующейся функции и даже самые запутанные из них строятся по одним и тем же схемам.

Значит ли это, что сюжет не имеет значения? Нет, просто дело не только в нем. Авторы неспроста изводят бумагу и чернила, подбирая нужные эпитеты и выражения и сотню раз исправляя один и тот же абзац.

Толстой писал об «Анне Карениной» в письме Николаю Страхову: «Если бы я хотел словами сказать всё то, что имел в виду выразить романом, то я должен был бы написать роман — тот самый, который я написал, сначала».

Художественное произведение раскрывает свой смысл в полной мере только тогда, когда его рассматривают как целостный эстетический объект, состоящий из системы образов, соответствий и переплетений. Каждая ветка сирени, рассеченная лягушка, грамматически неправильная фраза героя или его описание играют в произведениях великого автора свою роль. Пропустить их или не придать им значения — то же самое, что пролистать два параграфа в учебнике математики. Но чтобы эти детали заиграли красками и наполнились смыслами, во время чтения нужно использовать свое воображение. Не ленитесь думать о душевном состоянии героя, вместе с ним обхватывать широкий дуб или дорисовывать недостающие краски на обоях — всё это разовьет ваш эмоциональный интеллект и эмпатию и подарит драгоценный опыт тысячи непрожитых жизней.

Ведь искусство, как говорил советский литературовед Юрий Лотман, «есть опыт того, что не случилось».

Теория и практика медленного чтения в литературе, кино и живописи от проекта «Эшколот»

В-третьих, медленное чтение художественных и философских текстов меняет нашу чувственность и формирует иной взгляд на мир. Если бы в наших школах внимательно читали Льва Толстого, многие из учеников стали бы анархистами. Поэтому литературный критик Дмитрий Петрович Святополк-Мирский в своей работе «О консерватизме» в начале XX века удивлялся тому, что власть, преподавая детям Толстого, хочет опереться на него как на один из столпов государственности.

Наконец, глубокая и продолжительная работа с текстом тренирует память и концентрацию. Книга, прочитанная за один присест, забывается за неделю. Если же книгу читали медленно, анализировали ее и задавали вопросы, она врежется в память надолго. Всё потому, что за то время, которое мы тратим при таком подходе на чтение, в нашей голове успевают образоваться не просто ассоциативные связи, а целые пучки и кластеры.

«При самообразовании, — писал в своей брошюре Сергей Поварнин, — работа над книгой должна быть самая серьезная, упорная, трудная и часто очень долгая. Но времени на нее жалеть нечего: окупится с избытком. Если даже вы забудете потом книгу — работа над ней не пропадет: она останется в виде полезных навыков, подвинувшегося развития, накопленного уменья и сил».

Как читать медленно

Общий совет: перед тем как приступать к чтению, отключите мобильный телефон и прочие девайсы. Или не выключайте, но поставьте их на беззвучный режим и уберите подальше. Дело в том, что оповещения из соцсетей стимулируют выработку дофамина в нашем мозге, а это мешает нам получать удовольствие от деятельности, требующей внимания, в том числе от неторопливого чтения хорошо написанного текста.

Совет 1. Перечитывайте

В начале XIX века немецкий философ и богослов Фридрих Шлейермахер ввел в научный обиход понятие «герменевтический круг».

При первом чтении мы не замечаем многих деталей, потому что еще не знакомы с произведением полностью. Когда мы читаем текст снова, у нас уже сложилось общее впечатление о нем, и мы начинаем подмечать подробности, которые в первый раз нам ни о чем не говорили. В результате наше представление о смысле текста становится объемнее и точнее. Поэтому перечитывание — необходимый этап медленного чтения, который к тому же доставляет отдельное удовольствие.

В предисловии к своим лекциям о европейской литературе Владимир Набоков говорил: «Пусть это покажется странным, но книгу вообще нельзя читать — ее можно только перечитывать. Хороший читатель, читатель отборный, соучаствующий и созидающий, — это перечитыватель».

Совет 2. Сосредоточьтесь на отдельном фрагменте

Невозможно медленно прочитать большое произведение — к счастью, это и не нужно. Свое умение вчитываться в текст необходимо практиковать на небольших фрагментах.

Советский филолог Дмитрий Сергеевич Лихачев так вспоминал о своем обучении в университете: «Пропагандистом медленного чтения был академик Щерба. Мы с ним за год успевали прочесть только несколько строк из „Медного всадника“. Каждое слово представлялось нам как остров, который нам надо было открыть и описать со всех сторон».

Таким же островом, на котором сконцентрировано всё внимание, должен становиться отдельный абзац или строчка.

На ограниченном участке текста возрастает значимость каждого его элемента; слова или знаки препинания обретают дополнительный вес.

Именно поэтому нам порой кажется, что короткое стихотворение вмещает больше смысла, чем какой-нибудь толстый роман. Русский формалист Юрий Николаевич Тынянов связывал этот эффект с так называемой теснотой стихового ряда — близкой расположенностью друг к другу слов с повышенным значением, заставляющих нас продвигаться вглубь.

Совет 3. Найдите ключевые места

Самые «ударные» места в любом произведении — его заглавие, начало и конец. Если с заглавием всё очевидно, то с началом и концом — не совсем. Попробуйте сопоставить начало и финал книги, которую читаете. Например, гоголевский «Ревизор» начинается с того, что Городничий сообщает своим подчиненным «пренеприятное известие» и один из них, Лука Лукич, восклицает: «Господи Боже!» — а заканчивается тем, что Городничий оказывается «посередине в виде столба, с распростертыми руками и закинутою назад головою». (Напомним, что Христа распяли за благую весть о наступлении Царства Божия.)

В повествовании нужно также обращать внимание на первое и последнее появление героя, на описание его внешности, манер, одежды, комнаты. Не менее значимы воспоминания и сны — зачем автор их тут поместил? Если в произведении несколько раз появляется какой-нибудь мотив, остановитесь и поразмышляйте над тем, что он может значить, вспомните, где вы его встретили в первый раз. У некоторых писателей есть слова-маркеры: у Достоевского, например, это фразы вроде «Не знаю, зачем он это сказал», после которых следуют ключевые монологи персонажей.

Однако самые важные места в любом произведении — те, которые вызывают интерес лично у вас. Наткнувшись на что-нибудь непонятное, не торопитесь, не бегите вперед — попробуйте понять, что именно вас озадачило и почему.

С вашего вопроса к тексту начинается его настоящее понимание.

Совет 4. Прочувствуйте стиль

У каждого автора свой голос: кто-то, как аристократичный Тургенев, пишет негромко и деликатно, стараясь не лезть персонажам в душу, кто-то, как Гоголь, любивший читать свои произведения друзьям, добавляет нелепые и звучные слова, кто-то, как Достоевский, второпях диктовавший текст своей жене-стенографистке, пишет извилисто и неровно. В том, как автор строит предложения, к каким метафорам он прибегает и с какой целью он их использует, отражается его взгляд на мир. Гнаться за сюжетом, проглатывая в неделю по пять книг, — значит не видеть за напечатанными буквами личность с индивидуальной манерой и темпераментом.

Плохо, когда мы в спешке не слышим голос автора, но еще хуже, когда мы не замечаем, что в книге таких голосов не один и не два. «Роман, — писал русский культуролог ХХ века Михаил Бахтин, — это многостильное, разноречивое, разноголосое явление», и не каждое записанное слово обязательно принадлежит автору.

Совет 5. Будьте подозрительны

Все читали в школе рассказ Чехова «Человек в футляре». Его герой, учитель греческого языка Беликов, «был замечателен тем, что всегда, даже в хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате». Мы над этим человеком дружно смеялись, осуждали его за «отвращение к настоящему», а Чехова хвалили за то, что он вывел такой нелепый и жалкий тип. Но погодите, разве Чехов рассказал нам эту историю? Давайте вернемся к началу.

«На самом краю села Мироносицкого, в сарае старосты Прокофия расположились на ночлег запоздавшие охотники. Их было только двое: ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин».

Историю «футлярного человека» нам (а точнее, ветеринарному врачу) рассказывает провинциальный учитель гимназии по фамилии Буркин. Судя по всему, Буркин — классический представитель интеллигенции XIX века, увлекшийся тенденциозной «демократической» литературой, которая искала «типы» и обличала людей за «бездействие».

«Под влиянием таких людей, как Беликов, — рассказывает Буркин, — за последние десять — пятнадцать лет в нашем городе стали бояться всего. Боятся громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, боятся помогать бедным, учить грамоте…»

Над кем на самом деле смеется здесь Чехов — над учителем греческого языка (о котором мы знаем только со слов Буркина) или над его коллегой — «мыслящим, порядочным» человеком своего времени? И кто из них действительно «в футляре»? Такие вопросы полезно задавать как можно чаще. Уверены ли вы, что Гумберт Гумберт, педофил из «Лолиты», до конца с вами откровенен? Помните ли вы, кто именно изложил своему приятелю-литератору всю жизнь Обломова? А не мог ли рассказчик из «Бедной Лизы» за тридцать лет, прошедших после описываемой в повести истории, что-нибудь напутать или приукрасить? Каким образом Белкин в «Станционном смотрителе» подглядел сцену между Минским, Дуней и Выриным в доме первого? Не водит ли автор читателей за нос?

Совет 6. Смотрите в словарь

Приучите себя проверять значения всех незнакомых слов, особенно прилагательных: с течением времени они существенно обогатят вашу речь. Обращайтесь к словарю и тогда, когда какое-то слово кажется вам знакомым, но точное определение вы дать не в силах. Не ленитесь смотреть происхождение слов, которые кажутся вам значимыми для текста. Для этого можно использовать словарь Фасмера или другие этимологические словари.

Источник






Поделиться ссылкой:


Объявление беZплатно! + Ваше Объявление




Рассылка с сайта:

Мысль на память: Никто никогда не догадывается, кем окажется в этой жизни, но всегда надо знать, что рожден для чего-то большего.

Скрытый текст
Если хотите просто помочь мне делать, то что я делаю — лишние слова не нужны: Ваш благородный поступок оставит неизгладимый след в моей душе, и при желании, Ваш творческий псевдоним будет увековечен на {эксклюзивной странице Почетных Спонсоров сайта} Если вы сумели дочитать до этого места, не поленитесь хотя бы, посетить рекламу — это стимул дальше работать над сайтом!

ИНФОРМАЦИЮ БЕzПЛАТНО! + Ваша Информация

Алтайская горнодобывающая промышленность начала активно развиваться в 18 веке, однако есть обоснованное  мнение, что первые здешние месторождения серебра и золота были открыты столетиями раньше. В те времена на горе, носящей теперь название – Змеиная, уже встречались руины многочисленных языческих капищ. Местные жители, еще в то ветхозаветное время, чурались подобных мест и старались обходить их стороной. Возможно, именно по этой причине разработка самых богатых российских серебряных месторождений началась сравнительно недавно. Ныне здесь стоит город Змеиногорск, названый так в честь той самой горы и по сей день готовый поведать своим гостям массу удивительных историй. При посещении города обязательно посетите местный музей горной промышленности, чтобы удачно спланировать путешествие по Алтаю и не пропустить ни одного места силы!

Zmeinogorsk.RU$: ^Град ОбречЁнный^ -Информация- Земля Неизвестная!?

Добавить: + Ваше Объявление + Ваша Информация
Узнать: Этот День в Истории!

Related posts

Leave a Comment

5 × четыре =