ГОРНЫЙ АЛТАЙ: подари себе свет!

"Если вы думаете, что на что-то способны, вы правы; если думаете, что у вас ничего не получится - вы тоже правы." Генри Форд ZM
Добавить информацию в закладки (Bookmark)(0)

ГОРНЫЙ АЛТАЙ: подари себе свет!

Республика Алтай. Чемал
Республика Алтай. Чемал

Впервые я посетила Горный Алтай довольно поздно по сравнению с моими знакомыми и друзьями: в 2003 году. На тот момент они уже активно и не раз в год ездили туда, и каждый раз возвращались какими-то другими. Что-то неуловимо менялось в выражении глаз, как будто в них плеснули чистой родниковой воды; выражение усталости и озабоченности сменяла порхающая улыбка; даже движения, походка становились плавными, исчезала суетливость и напряжённость.

И все рассказывали об Алтае что-то совсем уж мистическое: что в воздухе чувствуется особенная атмосфера, что поздно вечером и ночью они явно ощущают, как вокруг летают духи, что Алтай настоящее «место силы», и, если я приеду туда однажды, меня будут притягивать эти места, и я буду возвращаться вновь и вновь.

Я не адепт всяких потусторонних учений и не страдаю излишней экзальтацией, однако была заинтригована и невольно думала: что же все там такое находят? Причём под странным и необъяснимым очарованием и властью неведомого Горного Алтая оказывались и мечтатели, и скептики, и физики, и лирики.

И вот, наконец, поездка была запланирована. Машины тогда ещё не было, и мы поздно вечером сели в рейсовый автобус, который через 10 часов, ранним утром, должен был доставить нас в Чемал.

Ночь я ворочалась в кресле автобуса, чувствуя, как затекает шея, и шёпотом костеря себя за свою затею. Начинало светать, за окном проносились очертания деревьев, гор с метёлочками елей по гребню. Где-то рядом угадывалась река. Я хотела увидеть её. Катунь, царицу Алтая.

И в этот момент солнце поднялось над горами, залило всё вокруг ярким золотым светом, и у меня что-то внутри вдруг затрепетало, как сердце у птицы, и захотелось сейчас же, срочно, немедленно выбежать, нет, вылететь из автобуса и лицо подставить тёплым лучам.

Осветились лесистые бока гор, стали хорошо видны каждая ёлочка, каждое дерево на вершинах. Всё купалось в солнечном свете, и в этот момент, пытаясь справиться с необъяснимым, неожиданно нахлынувшим восторгом, я поняла, вернее, почувствовала, что мои знакомые и друзья здесь находили.

А потом мы наскоро бросили вещи в деревянном домике и побежали к Катуни.

Как описать, что я испытала, увидев её?

Бледно-молочно-зелёная летом, всегда холодная – температура воды редко бывает выше 10 градусов – она несла свои бурные воды с мощным гулом.

Чемал. Катунь
Чемал. Катунь

Подойдя к ней, я сразу почувствовала, что Катунь – живая. Живая, умная, могучая, волевая, своенравная.

Передо мной бурлили водовороты, омывая где-то там на её дне острые большие камни, и волны уносились одна за другой, непреклонные, неумолимые, неостановимые. А по берегам реки стояли горы, подставив спины и бока жаркому солнцу.

С того самого первого раза, приезжая на Алтай, я прихожу к Катуни как к подруге, ладони опускаю в холодную воду, или сижу на скалах, смотрю, как она катит свои волны, закручивая их в буруны и водовороты.

Когда спускается ночь, Катунь словно опускает тёмный непроницаемый занавес. Ничего не видно, только слышен шум воды и мириады каких-то легкокрылых существ носятся в свете луны.

Она вечная. Нас не было, а она уже была, и будет, когда нас не станет.

Когда вы окажетесь, как и я, на берегу этой реки-красавицы, вам, может быть, захочется войти в воду, а кто-то самый смелый даже решит искупаться. Не делайте этого. Катунь строптива, не выносит фамильярности и может поступить коварно с тем, кто проявил по отношению к ней панибратство.

Катунь берет начало из ледника Геблера на высоте около 2000 метров над уровнем моря, на южном склоне горы Белуха - высочайшей вершины Алтая
Катунь берет начало из ледника Геблера на высоте около 2000 метров над уровнем моря, на южном склоне горы Белуха — высочайшей вершины Алтая

Все мы, кто ездит на Алтай постоянно, знаем леденящие душу истории, как какой-то турист вошёл в воду у берега, чтобы почистить зубы, оступился, и его унесло течением. Глубина Катуни может быть довольно велика (например, в районе Ороктойского моста — около 70 метров), дно каменистое, водовороты бурные, и у того, кто оказался в воде, почти нет шансов выбраться живым.

Другой случай – девушка на «Мерседесе» решила подъехать к обрывистому берегу, почва осыпалась, и машина вместе с ней упала в Катунь. Девушку не нашли.

Поэтому просто любуйтесь Катунью.

Опустите руки в её воды, ощутите, как она уносит стремительно ваши печали, заботы, грусть, сомнения, слабости.

Не перечьте ей. Она здесь главная. Её название – Кадын – с алтайского переводится как «хозяйка», «госпожа».

Осенью воды Катуни становятся необычайно яркими.

В начале сентября они нефритовые.

Но уже ближе к октябрю, когда сильнее ночные заморозки, ещё насыщеннее становится цвет воды.

В мою любимую пору золотой осени, когда горы пестреют зеленью елей, яркой желтизной берёз и багрянцем рябин, клёнов и осин, Катунь облачается в бирюзовый убор.

Чемал. Остров Патмос
Чемал. Остров Патмос
Чемал. Путь на остров Патмос по подвесному мосту
Чемал. Путь на остров Патмос по подвесному мосту

Этот невероятный и сложный цвет, между голубым и зелёным, каждый раз поражает.

Осенью Катунь как будто становится тише, готовится к зимней спячке.

Её воды, весной и летом несущие мелкую породу из-под ледников Алтая, бурные, словно они сердятся и бунтуют, к осени порой кажутся почти недвижимыми и переливаются словно бирюзовый шёлк.

С того далёкого 2003 года я ездила на Алтай минимум дважды в год, выбирая для этого любой удобный момент.

Каких только форматов я не испробовала и где только не была! Конечно, со временем мы перешли исключительно к путешествиям по Алтаю на машине, потому что это даёт свободу передвижений, и вы можете сами выбирать куда поехать, не будучи привязаны к туристическим местам.

«Дикий» Алтай, где горы вздымаются к небесам, течёт прекрасная Катунь, пасутся маралы и только кое-где вдали видны крохотные деревушки в пять дворов, интереснее всего.

Там, как нигде, ощущается его мощь и действительно необъяснимая, мистическая сила. Ты не можешь быть с ним на равных и проявлять неуважение. Ты испытываешь благодарность и трепет, чувствуя, как Алтай, не теряя своего величия, словно вливает в твою кровь живую силу, радость, волю, жажду жизни.

Я залезала на лесистые горки с травяными проплешинами, которые, когда смотришь на них издали, кажутся такими милыми и безобидными, и ты уверена, что, чтобы подняться на них, требуется всего лишь пара крепких ног и некоторая выносливость. Однако до горы, до которой, кажется, совсем близко, на самом деле идти и идти.

Я шла через лес, где папоротники так высоки, что напоминают пейзажи Мезозойской эры. Поднимаясь в гору, продиралась сквозь заросли высотой по грудь, которые издали казались травкой-муравкой, и шуршала впереди себя палкой, потому что в горах живут змеи.

И когда дыхание уже сбито, силы на исходе, руки и ноги исцарапаны, а до цели как до Луны, понимала, что Алтай не шутит с городскими девочками.

В мае, при температуре +3 градуса, я пыталась угреться в спальном мешке, вертясь как уж от холода в палатке рядом с беспечно спящими весёлыми, морозоустойчивыми и спортивными ребятами, с которыми приехала на Акташ смотреть соревнования по водному туризму «Мажой-ралли».

Улаганский район, село Акташ. р. Чуя, 2005 год
Улаганский район, село Акташ. р. Чуя, 2005 год

Поднималась чуть свет и бежала собирать валежник и ветки, чтобы согреться; умывалась в ледяной воде Чуи; сбегала, а вернее, сползала с горы по осыпям, которые под ногами «едут» как лыжи, и главное – сохранить равновесие и не упасть; крошила овощи для супа, который готовился в котелке; слушала песни у костра, когда языки пламени разрезают тьму и ты ощущаешь даже кожей, что духи летают, снуют вокруг, наблюдают за тобой.

Я карабкалась по скользким корням вековых деревьев на высоту 1800 метров, чтобы увидеть Каракольские озёра – знаменитые семь ледниковых озёр, спрятавшихся в почти недоступных местах.

Каракольские озера
Каракольские озера

3,5 часа подъёма! Потом у меня болели и не сгибались ноги, всё ныло, но я была счастлива, что видела эти горные пейзажи и отразилась на мгновение в чистейших водах природных зеркал, ни одно из которых не похоже на другое.

 Вода в озерах прозрачная, холодная и чистая, но они необитаемы - в них нет рыбы и практически отсутствуют водные растения
Вода в озерах прозрачная, холодная и чистая, но они необитаемы — в них нет рыбы и практически отсутствуют водные растения

Я ехала по бесконечным дорогам вместе с байкерами из Санкт-Петербурга и Томска, чтобы посмотреть на Курайскую степь, которой нет предела, и ощутить дыхание Алтая.

Северо-Чуйский хребет. Даже когда он очень далеко и его заснеженная спина видна с дороги, от него веет ледяным холодом, который проникает в машину
Северо-Чуйский хребет. Даже когда он очень далеко и его заснеженная спина видна с дороги, от него веет ледяным холодом, который проникает в машину

Замерев, разглядывала наскальные рисунки – петроглифы, пытаясь представить охотника эпохи неолита, который вырезал на камне фигурку оленя много тысячелетий тому назад.

Отдыхала на разогретом солнцем камне у подножия горы, глядя на её зелёную вершину, и наслаждалась тишиной, которую пробивал только шум вертолёта, кружащего над Катунью.

Укрывалась от проливного дождя где-то на Чемале, в маленьком кафе, которое было, по сути, просто полянкой под тентом. Мы сидели на деревянных скамьях, пили сладкую пряную медовуху, которая так кружит голову, и слушали что-то невероятное для этих мест: не дискотеку 80-х и не русский шансон, а Pink Floyd с симфоническим оркестром. Музыка лилась из динамиков, дождь стучал по тенту, нам было тепло и радостно, и казалось, именно в этом месте, в этот час жизнь подарила нам лучшее, что может быть.

Чемальская ГЭС
Чемальская ГЭС
Чемальская ГЭС была пущена в 1935 году. В мае 2014 года из-за сильных проливных дождей началось наводнение, и паводковая вода сбрасывалась через полностью открытые затворы водосборной плотины. Когда её пропускная способность была исчерпана, а пролёты забились топляком и остатками снесённых наводнением мостов, вода стала переливаться через плотину слева и справа
Чемальская ГЭС была пущена в 1935 году. В мае 2014 года из-за сильных проливных дождей началось наводнение, и паводковая вода сбрасывалась через полностью открытые затворы водосборной плотины. Когда её пропускная способность была исчерпана, а пролёты забились топляком и остатками снесённых наводнением мостов, вода стала переливаться через плотину слева и справа
31 мая 2014 года вода поднялась так высоко, что уровни верхнего и нижнего бьефов сравнялись. Все сооружения Чемальской ГЭС были затоплены
31 мая 2014 года вода поднялась так высоко, что уровни верхнего и нижнего бьефов сравнялись. Все сооружения Чемальской ГЭС были затоплены
Сейчас этой тихой заводи, покоившейся на уровне верхнего бьефа, больше не существует - все было уничтожено наводнением
Сейчас этой тихой заводи, покоившейся на уровне верхнего бьефа, больше не существует — все было уничтожено наводнением

Спешно надевала на себя все имеющиеся свитера и шарфы на Семинском перевале, где почти не бывает хорошей погоды, постоянно дуют ледяные ветры и небо то и дело хмурится.

В тот редкий солнечный день июля, когда на Семинском перевале было около 24 градусов тепла, вечером на моих глазах температура начала стремительно падать и опустилась до +4, а следом начал сеяться сухой колючий снежок. Мы сидели на открытой веранде, ни за что не хотели уходить, хотя мёрзли, и наблюдали за стремительно свершающимися на наших глазах природными переменами.

В Аскате, посёлке художников, я слушала рассказ талантливого самоучки Николая Чепокова о его жизни, скитаниях, о том, как он рисовал свои шедевры на чём придётся, даже на обрывках картона; а потом смотрела, как из-под его пера рождаются рисунки, похожие на тонкое кружево.

Аскат. Николай Чепоков рисует тушью свои кружевные творения
Аскат. Николай Чепоков рисует тушью свои кружевные творения

Я проваливалась в детски-крепкий прохладный сон на мягчайших подушках в льняных наволочках, нагулявшись за день.

Чемал. Турбаза "Марьин остров"
Чемал. Турбаза «Марьин остров»
Чемал. Турбаза "Турсиб"
Чемал. Турбаза «Турсиб»

Обедала на веранде ресторанчика, где внизу по левую руку — Катунь, рядом шумят березы, бабочки летают, какая-то маленькая полосатая тварь зависла на бреющем полете, девушка-официант приветливая, а скатерти белоснежные.

Ресторан турбазы "Турсиб"
Ресторан турбазы «Турсиб»

Там мозг становится стерильным, чувства — порхающими, и ты понимаешь, что жизнь, несомненно, удалась.

Чемал. Остров Патмос
Чемал. Остров Патмос
Иду по подвесному мосту над Катунью к храму апостола Иоанна Богослова
Иду по подвесному мосту над Катунью к храму апостола Иоанна Богослова

И каждый раз, когда я возвращалась, мне говорили, что у меня совсем другое выражение глаз, будто в них пролили свет.

Ручной марал Миша знает свое имя и подходит на зов
Ручной марал Миша знает свое имя и подходит на зов

Такова магия Алтая.

Я расскажу отдельно о самых значимых местах и своих приключениях, а пока просто запланируйте поездку туда, где бы вы ни находились.

Подарите себе просторы, небо, горы, возможность быстро идти по бесконечным тропинкам, чувствуя себя свободными, сильными, бесстрашными.

Подарите себе солнце, божьих коровок, летающих в его лучах, цветы и травы.

Подарите себе жизнь.

Подарите себе свет.

Поля гречихи
Поля гречихи

Обычно те, кто начинает путешествовать по Горному Алтаю, проходят несколько стадий: сначала они исследуют Чемал с его красивыми, почти картинными пейзажами – кудрявыми горами, каменистым берегом Катуни, лесами и живописными алтайскими деревушками; затем те, кто посмелее, планируют конные прогулки и удаляются от самых многолюдных, туристических мест; кто поспортивнее и повыносливее — поднимаются на Каракольские озёра.

Остальные же, как подросшие любопытные шалопаи, начинают искать «дыру в заборе» и пробуют удрать подальше, чтобы увидеть больше и при этом как можно реже встречать других людей.

Кто-то при этом движется по вертикали – уходит в горы. Кто-то по горизонтали – всё дальше и дальше, где «открыточный» приветливый Алтай с бойкими деревенскими женщинами, продающими медовуху, и шустрыми ребятишками, гоняющими на велосипедах по улицам деревушек, остается за спиной, а впереди, справа, слева, везде, покуда хватает глаз, простираются горы и бескрайние долины.

Кудрявые зелёные вершины уступают место каменистым строгим уступам, травянисто-цветочные луга – выгоревшим степям, а многолюдные деревни – пустынным пространствам, где изредка увидишь одинокий аил, или всадника, пасущего стадо овец, лошадей или коров.

Этот Алтай более строг и лаконичен. Но я — одна из тех, кто удирал в ту «дыру в заборе» и всякий раз уходил всё дальше и дальше, — знаю, чего ищут на просторах Алтая, далёкого от цивилизации, любопытные странники.

Почувствовав магию Алтая – а её чувствуют все, даже заядлые скептики, — ощутив, как внутри будто омылось всё чистой водой, и стало легко, ясно, наполнено добротой, светом, они, как и я когда-то, начинают искать эту чистую силу, помноженную на десять, на сто.

А сила живёт там, где есть простор. Где почти нет людей, а те, что живут среди гор, степей и бурливых рек, просты как дети, как земля, как небо. Они пасут скот, ведут своё нехитрое хозяйство, просыпаются с первыми лучами. Там дышится иначе. Там думается о правильном: о близких людях, о простом созидательном труде, о чистых радостях. Там свобода. Там нет ни печали, ни воздыхания.

Одной из первых наших вылазок такого рода была поездка к Ороктойскому мосту. От кого-то мы случайно услышали, что там интересно и обычно нет ни души, и поехали «на авось».

Уже по дороге туда ландшафты меняются. Как будто алтайские пейзажи в районе Чемала, обильно украшенные горами, холмами, цветами, лесами, начинают одновременно расширяться, упрощаться и наполняться воздухом.

Видны далёкие горизонты, голубые очертания гор, бесконечные дороги.

Ороктой – небольшое село на левом берегу Катуни. Его жители разводят маралов и крупный рогатый скот, ведут подсобное хозяйство. С селом произошла забавная история. Обычно мост становится известен благодаря населённому пункту, но здесь всё ровно наоборот: село Ороктой стало известным благодаря Ороктойскому мосту.

Подвесной мост, расположенный между сёлами Ороктой и Эдиган, был построен в 90-х годах прошлого века на месте деревянного моста, снесённого половодьем. С этого момента и до постройки нового моста жители переправлялись с берега на берег в люльке, прикреплённой к натянутым канатам.

Переправа довольно экстремальная, если учесть, что именно в районе Ороктойского моста Катунь имеет минимальную ширину, но при этом максимальную глубину – около 70 метров.

Здесь действительно безлюдно. Изредка приедет машина с любопытствующими, которые выйдут, сделают несколько эффектных кадров, привяжут тряпочку к сосне на берегу (никто не знает, зачем, но раз все привязывают, то надо), посмотрят издалека на чёрные скалы и уедут обратно.

Мы решили задержаться. Горы, окружающие Катунь, — суровые, почти лишённые растительности, река, стиснутая нагромождениями тёмной, почти чёрной пористой породы, солнце, пронизывающее не то что каждый миллиметр, а каждый атом пространства, воздух, аромат сухой травы – всё невольно приводило в состояние расслабленности, отдыха.

Меня непреодолимо манили чёрные скалы. Они были похожи на массы застывшей лавы неизвестного и бесследно исчезнувшего вулкана. Казалось, эта порода вот ещё вчера плавилась, дымилась и извергала пепел. Несмотря на уговоры и предупреждения, я тут же на них залезла. Конечно, с всяческими предосторожностями, потому что скалы усеяны пустотами, и оступиться тут ничего не стоит.

А наверху хорошо. Сидишь, подставив лицо солнцу, и смотришь, как течёт Катунь.

Моё счастье, что в ту пору я не знала, какая тут глубина. Я высоты не боюсь, а глубины боюсь. Вполне закономерно для человека, который не умеет плавать, хотя…летать ведь я тоже не умею.

Так полюбившиеся мне мистические скалы – это скальные коридоры, где бурлят и пенятся знаменитые Тельдекпенские пороги, или Тельдекпенские пни. То, что показалось мне застывшей лавой, на самом деле тектоническая трещина, образовавшаяся в известняках Кембрийского периода, то есть более 500 миллионов лет назад! От таких цифр у меня мороз по коже, не меньше, чем от глубины Катуни.

Тельдекпенские пороги относятся к III уровню сложности и по зубам только опытным сплавщикам. Мощность порогов сильно возрастает в период таяния ледников. Они славятся сильными подводными течениями, водоворотами, турбулентностью и «бочками».

Я очень уважаю сплавщиков – не таких, как мы, плывущих на надувной лодочке по тихой воде в рамках туристического развлечения, а настоящих спортсменов, вступающих в противоборство с коварными и непредсказуемыми горными реками. Но в то же время всегда с замиранием сердца смотрю на них и мысленно желаю им удачи и везения: 18 лет назад во время сплава IV уровня сложности по реке Коргон, пытаясь спасти своих спутников из перевернувшегося катамарана, погиб мой бывший коллега, опытный сплавщик и прекрасный, мужественный человек.

Напитавшись солнцем, мы сели в машину и поехали дальше. Конечный пункт назначения был мне неизвестен, поэтому пейзажи, ставшие совсем первозданными, поразили.

Кажется, небо ещё поднялось ввысь. Скалы ещё больше ощетинились острыми камнями и уступами. Разнотравье исчезло, вместо него – бескрайние просторы с выгоревшей низкой травой. И ни души. Только пространства, горы, река, текущая в узкой расселине, и солнце, пронизывающее всё вокруг и щедро рассыпающее свои лучи на серые камни.

Если бы сейчас мимо промчались охотники на полудиких конях, я бы даже не удивилась.

Наверное, Ульгень, добрый создатель мира, по верованиям алтайцев, живёт на девятом слое неба за месяцем и солнцем где-то в этих краях. Он царствует на золотом престоле в золотом дворце с золотыми воротами, так гласит алтайская легенда. Наверное, поэтому здесь всё сияет – отблески от стен золотого дворца Ульгеня ложатся на серые скалы.

А где-то у подножия самой мрачной скалы зияет земная щель – вход в подземный мир мёртвых, где повелевает тёмный владыка Эрлик.

Далеко внизу, в долине Катуни, прижатое к склону большой горы, виднеется маленькое село. Это Куюс.

Куюс, отделённый от реки широкой моренной террасой, был образован в 1612 году. Селу более 400 лет! И все четыре столетия Куюс стоит неприметно на краю долины, продуваемой ветрами, притулившись боком к брюху горы, и переживает непогоду, холода, века, проносящиеся над горами.

Мир изменяется, а здесь так же, как сто лет назад, и как двести, как триста, пасутся овцы, течёт Катунь, высятся молчаливые горы.

Окрестности Куюса богаты археологическими памятниками – стоянками древних людей, наскальными рисунками, погребальными комплексами.

Примостившись на скале-останце, я ощутила себя потерянной в этих древних вечных пейзажах, в которых столько света, мира, тишины.

Здесь невозможно суетиться, пыжиться, раздуваться от важности, хвастаться, беспокоиться о чём-то материальном. Перед кем? Перед горами? Им всё равно, они выше этого. Перед небом? Оно ещё выше гор.

Здесь всё незыблемо: вечная Катунь, прорезающая ущелье своими упрямыми водами; горы, подпирающие небо; жизнь, которая течёт, невзирая на бури и штормы цивилизации, — течёт по своим простым и понятным законам.

Кто-то скажет, что это окраина мира, здесь ничего нет. А кто-то поймёт, что это начало мира, исток всего важного, вечного, на чём этот мир стоит и будет стоять.

Источник






Поделиться ссылкой:


You Объявление беZплатно: + Ваше Объявление




Мысль на память: Всегда старайтесь превратить любую катастрофу в новую возможность.


You ИНФОРМАЦИЯ БЕzПЛАТНО: + Ваша Информация

Zmeinogorsk.RU$: ^Град ОбречЁнный^ -Информация- Земля Неизвестная!?

To You Уzнать: Этот День в Истории+



Related posts

Leave a Comment

7 + 17 =