Директор Музея истории развития горного производства рассказывает, почему ей так интересно работать и жить.

"Всегда опирайтесь на мысль о том, что ваше собственное решение добиться успеха намного важнее всего другого." Авраам Линкольн ZMEY
Время на прочтение: 4 минут(ы)

Директор Музея истории развития горного производства рассказывает, почему ей так интересно работать и жить.

Валентина Смирнова, директор Музея истории развития горного производства.

Я приехала в Змеиногорск в июне 1975 года и начала работать в школе. О Змеиногорске я тогда практически ничего не знала, но хотела узнать: почему город так называется – Змеиногорск? Что там за карьер? Почему рудник уже не работает?

Я занималась с ребятишками, вела клуб «Подвигу – жить», мы ходили в походы. Постепенно открывалась история, очень интересная и недоступная, потому что не было ни книг, ни архивных документов… И когда Филиппович* в 1981 году выдернул меня из школы и сказал: «Давай будем делать музей», – я согласилась.

Мы все начинали с нуля. В этом здании раньше была почта. Оно было очень темное и страшное внутри; было видно, что это историческое здание, но я никогда не думала, что оно будет музеем. Экспонатов не было. Пришлось писать просьбу начальнику крайоно: «Просим помочь ребятишками от станции юных туристов», чтобы с нами поездили, поискали. Набирали что-то потихоньку.

С мая 1981 года я начала ездить в архивы. И мне стало настолько интересно, что я и в карьер сама лазала. Читаешь, а потом ходишь вокруг да около: Луговая штольня – а где она? Екатерининская шахта – а она где? И до сих пор еще не все узнано, еще много материалов в архивах хранится, хотя у нас их тоже очень много.

Подняла в архивах данные: в свое время был царский указ выпустить к столетию Пушкина «Песнь о вещем Олеге». 78 экземпляров этих книжечек были присланы на Змеиногорский рудник для школьников, и мне в руки попал документ, в котором пишется:

«66 человекам раздали, а 12 экземпляров осталось, что с ними делать? Отдать, продать, обратно отправить?» И прилагается список школьников. Проходит долгое-долгое время, и недавно я начинаю оформлять уголок мастерового Талапова. Дмитрий Константинович, последний из рода, умер полтора месяца назад, и я понимаю, что его брат и сестра получали эти книжки, и их росписи в этом документе есть.

Или вот – я знала бабушку по фамилии Карташова, она умерла, когда ей был уже 101 год. И вот я встречаю в бумагах фамилию Карташовы – оказывается, ее дед работал на Змеиногорском руднике. Можешь себе представить? Мост через вечность. И много-много таких историй. Все-таки такая исследовательская работа неимоверно интересна.

В Змеиногорске были Ползунов, Фроловы оба, Бонге, Геблер, Спасский, Майер, Достоевский даже, хотя у него об этом одной строчкой буквально.

Во-первых, мимо все проезжали, дорога-то из Семипалатинска шла здесь. Во-вторых, все эти люди были путешественниками, исследователями. И если они попадали в Колывано-Воскресенский горный округ, то никак не могли миновать Колывань и Змеиногорск.

У одних оставалось недовольство: Брем и тот пишет, что «не только в Змееве, но и Бийске дороги аховые, тротуаров нет, лошади вязнут по колено в грязи». У Ледебура – удивление от того, что здесь его кормили отдельно от всех и в отдельном месте мыли его посуду – что говорит о том, что тут были старообрядцы. Гумбольдт, как многие другие, восхищен Колыванским озером, пишет, что ничего прекрасней не видел.

Эти люди многое сделали для истории Змеиногорска, потому что они вели дневники.

Я не могу никого из них выделить, мне они все нравятся. Я начинаю говорить о Козьме Фролове или о Петре Фролове и чувствую благодарность, оба столько сделали! И к Ползунову то же самое – все-таки его знаменитая машина была сделана здесь, на нашей территории. В 1750 году он работал здесь, наносил на карту наикратчайшие расстояния от Змеева завода до Локтевского медеплавильного; до сереброплавильного Барнаульского; до сереброплавильного Павловского. Копия его рукописной карты имеется у нас в музее.

А затем в 1753 году он строил здесь на речке пильную мельницу, чтобы пилить лес для по­стройки домов. С Урала сюда отправляли мастеровых, которые должны были руководить горными работами, отправляли с семьями. А круглого леса для строительства уже не хватало. У нас есть «Карта на сожжение угля для медеплавильных печей колыванского бору», по-моему, 1771 года. Лес быстро исчезал – его сжигали на уголь и потом плавили им руду. Поэтому пильная мельница была большим подспорьем в том смысле, что дома строили из каких-то плах.

Город-музей – Если рассматривать город, как музейный комплекс…

С 20 апреля 1786 года сохранилась плотина, построенная Козьмой Фроловым. Это памятник федерального значения. Кроме того, там, где был водоотводной канал, из пруда до сих пор тонюсенькими каплями сочится вода, и летом видно, где он впадала в речку Змеевку.

Есть у нас Екатерининский Кунштадт – там, где стояло колесо, которое, скорее всего, поднимало руду. В каждой шахте стояло по два колеса, одно поднимало воду, второе руду. Сохранился вход в шахту, он на поверхности, мы его показываем туристам.

Сам карьер, гора Змеиная и огромная выемка, где брали руду, немножко открытые штольни – видно входы. У нас есть прекрасная работа одной из выпускниц нашей змеиногорской школы, а затем Алтайского технического университета Леночки Самсоновой. По моей просьбе она сделала проект музейного комплекса на Змеиной горе. Там можно будет сделать хороший туристический комплекс, где были бы и гостиница, и развлекательные мероприятия, и музей под землей и так далее, и так далее. То есть мысли у нас работают на будущее – были бы деньги.

Я не люблю пустых разговоров – про чудь, которая ушла под землю… или вот не люблю, когда говорят: «Ой, у нас в Змеиногорске сохранились демидовские дома»… Наши дома не демидовские. Вот этот красный кирпич – это вторая половина ХIX века. Наш музей самый старый, 1827 год. Остальные дома – 1830–1850 годов.

А вот когда находишь материал, сопоставляешь факты, доказываешь – потом как на крыльях летаешь. Ты ПРАВДУ нашел. Сказать и показать материалы – так я понимаю свою задачу. Любая история должна быть подтверждена документами, верно?

*Михаил Филиппович был главой Змеиногорска почти 20 лет. Скончался от сердечного приступа 28 октября 2006 года.

Справка

Музей истории развития горного производства был создан в Змеиногорске в 1827 году, но уже через год в здании, построенном специально под музей, торговали спиртом, потом открыли почту. Через полтора века, 27 апреля 1985 года, в этом здании снова открылся музей. С тех пор Валентина Смирнова – его бессменный руководитель.






Поделиться ссылкой:

Related posts

Leave a Comment

десять + 7 =